– Ладно. Я расскажу тебе об одном парне… с которым сейчас встречаюсь. Его зовут… Ройалтон. И он немного похож на тебя, Чарлтон. Но он – не ты. Он – Ройалтон. На днях он пригласил меня к себе домой на ужин и приготовил кучу еды – устрицы, спагетти и вино, плюс еще сигареты. Устрицы и красное вино довольно сильно меня разогрели.
– Угу.
– Покончив с едой, мы продолжали сидеть за столом, ослабив пояса и отдуваясь. И тут он встал и потянулся за салфеткой, лежащей на полке позади меня, и рукой нечаянно коснулся моей груди – чуточку задел мой сосок…
– М-м-м, гм-гм.
– И это просто свело меня с ума – то есть я здорово завелась, потому что мой бывший любовник имел обыкновение часами играть с моими сиськами, и теперь они у меня жутко чувствительные. Если кто-нибудь случайно заденет хотя бы одну из них, я обалдеваю!
– Расскажи, как вы трахались.
«Черт, – подумала я, – слишком увлеклась темой сисек».
– Ладно. Я пошла к кровати, улеглась, а Ройалтон лег рядом и давай забавляться с моими сиськами. Нет, это не самое главное! Хочу сказать, я сама тем временем начала играть с его большим твердым пенисом…
– Угу-у-у.
– Ты не поверишь, до чего большой у него пенис, Чарлтон. Просто огромный.
– Понимаю.
– Он просто так и выпячивался из штанов того парня. Ему стало в штанах настолько тесно, что мне захотелось освободить его. Я принялась его гладить, и он так здорово затвердел, что я вдруг поняла, что не могу этого больше выносить! Я просто задрала юбку – а на мне, между прочим, не было трусиков – и хлопнулась прямо на этот восхитительный член! И ну подскакивать вверх-вниз, как девчушка, затеявшая возню с папочкой. Совсем скоро я почувствовала, что парень сейчас будет готов…
– Сочини, чтобы он кончил от минета.
– Гм… Но я устала от секса. Чего мне действительно хотелось – так это взять его в рот. Я слезла с парня, взяла пенис обеими руками, потом наклонилась, открыла рот и плотно прижалась губами к кончику. Я старалась не задеть его зубами, чтобы случайно не укусить. Я очень-очень глубоко засунула его себе в рот и стала забавляться с малюсенькой выпуклостью у самого основания, прямо под яичками, нажимая на это место языком…
– М-м-м-м-м.
– У меня возникло такое ощущение, что мой партнер скоро кончит. Или я ошибалась?
– Думаю, нет.
– Итак, я неустанно трудилась над его органом – лизала, целовала, все время теребила яички! Я почувствовала, как он начинает дрожать и вибрировать. Его пенис сделался твердым, как моя спина, и вдруг начал извергать теплейшую сперму…
– Ухты!
– Сперму теплую, как суп…
– У-х-х-х!
– И она потекла мне прямо в горло – такая сладкая и приятная.
– А-а-а-а-а-а-х!
Он замолчал.
– Ну и как? – спросила я.
– Запиши на мой счет.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Себя ты тоже ублажала?
– Нет, Чарлтон. Для меня это был скорее… артистический оргазм. Увидимся в пятницу.
На следующее утро, придя на работу, я написала стенограмму телефонного секса, держа блокнот на коленях – все, что смогла вспомнить. Я понимала, что это нельзя печатать на компьютере: кто знает, что может в конце вылезти на жестком диске фирмы, если у них тут все автоматически сохраняется. В тот момент, когда я дошла до середины фразы про «девчушку, затеявшую возню с папочкой», из своего кабинета внезапно вышла Крыса, и мне пришлось рывком задвинуть свой вращающийся стул под стол, чтобы она не застукала меня за недозволенным занятием.
С тех самых пор, как мне предложили вести колонку, я немного нервничала, опасаясь, что начальница узнает и уволит меня. Но Нью-Йорк тем и хорош, что на самом деле – это тысяча разных городов. Каждый человек живет в своем обособленном мире, и эти миры почти никогда не пересекаются. Средней руки управляющий корпорации не станет читать бесплатную еженедельную газету, если только он не большой оригинал, а я никогда не сомневалась в том, что Крыса на сто процентов ординарна.
В пятницу вечером я надела белый блестящий топик с бахромой из коллекции французской моды и узкие красные брюки-дудочки. Должна признаться, я осталась довольна собственной внешностью. Из-за того что блузка была бахромчатой, я выглядела тоньше, а брючки обтягивали мой зад в стиле стильных девчонок 1950-х годов.
Спектакль Чарлтона рассказывал о семье фанатов Элвиса, живущей в парке, в автоприцепе. Чарлтон играл папочку. Едва он вышел на сцену своей вальяжной походкой (а он играл босяка – с сильно заросшим лицом, почерневшими зубами и комком жевательного табака во рту), я пришла в небывалое возбуждение. Если уж мужчина-актер становится для вас идолом, то это серьезно.
После спектакля я пошла в гримерную. Чарлтон стоял перед зеркалом без рубашки, стирая с лица гигиенической салфеткой фальшивую щетину. Грудные мышцы у него просто выпирали, но волосы на груди не росли.
– Привет, Ройалтон, – сказала я.
Обернувшись, Чарлтон окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног.
– Прекрасно выглядишь, – сказал он.
Покоривший меня актер мог того и гляди стать моей игрушкой.
Мы доехали на такси до Вест-Виллидж, где устраивалась вечеринка, схватили по пиву и, протиснувшись сквозь толпу, уселись рядышком на кушетке.