– Виктор Салазар, – говорит Стоун. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
Еще бы! «Я сам в шоке», – хочется добавить мне.
– Мне нужно с вами поговорить. – Я оглядываюсь на присутствующих. – Наедине.
Кивнув, он ведет меня вглубь участка. Это место я знаю как свои пять пальцев, я уже бывал в допросном кабинете, куда мы сейчас идем.
– Красиво ты смылся тогда, после несчастного случая с Треем Мэттьюсом в школе, – говорит Стоун, когда я сажусь на стул. – Тренер Дитер заявил о твоем исчезновении, так что мы тебя искали.
– Тренер Дитер заявил о моем исчезновении?
Стоун кивает:
– Ну да. Переживал за твою безопасность и благополучие. – Он пожимает плечами. – Но ты, Виктор, уже совершеннолетний. Тебе восемнадцать, и, по сути дела, если захочешь исчезнуть из виду и залечь на дно, то имеешь полное право.
– Погодите, я не понял. – Я трясу головой. – Вы не будете меня допрашивать или задерживать?
– За что? – недоуменно морща лоб, спрашивает офицер.
Трудно выдавить из себя эти слова: в горле ком, и я весь в напряжении.
– Я же убил лучшего друга.
– Все свидетельства и заключения – и от тренерского состава, и от игроков, и от медиков – указывают на то, что это был несчастный случай. Виктор, поверь, если бы мы подозревали тебя в преднамеренном убийстве, то задержали бы, как только ты переступил порог участка. – Офицер Стоун откидывается на спинку стула. – Если ты так и не пришел в себя после смерти Трея Мэттьюса, в больнице через дорогу есть группа скорби для молодежи…
– Я в порядке. – Не хватало мне только группы скорби.
– Виктор, убегая от проблем, их не решишь. Подожди здесь. – Стоун оставляет меня одного в холодной комнате с бетонными стенами и возвращается через пару минут. – Вот письмо, которое после того несчастья написал нам тренер Дитер.
В письме говорится:
– Виктор, ты в порядке?
Я уставился на письмо. Никак не ожидал, что обо мне напишут такое, особенно Дитер, жесткий тренер, который никогда не показывает эмоций.
– Да, – говорю я, глотая подступивший к голу комок. – Все нормально.
– Я чем-нибудь еще могу тебе помочь?
Я протягиваю Стоуну письмо Дитера:
– Нет.
– Тогда можешь идти.
Когда я уже выхожу из полицейского участка, у меня за спиной раздается голос Стоуна:
– Виктор!
– Да? – Я поворачиваюсь к офицеру.
Он протягивает мне брошюру:
– Это про группу скорби. Вдруг тебя заинтересует.
Стоун уходит, а я смотрю на буклет. Подростки помогают подросткам. Засунув брошюру в задний карман, я иду на парковку. Зачем мне группа ребят, которые сидят и сами себя жалеют? Но, сев в машину и задумавшись о своей теперешней жизни, я вдруг кое-что понимаю.
Да я же сам себя жалею. Вот черт!
