Анна Муратова Беглая книга Одна-единственная книга, никогда не изданная, неожиданно объединила таких разных людей: французского священника XVIII столетия, немецкого офицера и русского солдата времен второй мировой войны, московских и питерских студентов начала XXI века. Эту книгу похищали, теряли и находили, из-за нее совершались кражи, обман, убийства. И никто бы так и не узнал, что это за книга и почему вокруг нее кипят такие страсти, если бы не скромный научный сотрудник Маргарита Надежкина, которая не побоялась подергать за хвост самого дьявола. Детективный роман под названием "Беглая Книга" был написан в 2004 году. В 2005 от издательства Форум поступило предложение издать его в серии приклоченческо-фантастичнской литературы "другая сторона". В настоящий момент роман находится в типографии, и в ближайщее время появится в продаже. Первоначально планировалось, что он станет первым из серии романов о тайнах, которые раскрывает Маргарита Надежкина, скромный научный сотрудник, у котрого внезапно открывается тяга к опасным приключениям. Началось все банально – с убийства. Да и не убийства даже, а несчастного случая. Отравился алкаш паленой водкой, ну с кем не бывает? В милиции даже дело не открыли, и только сын погибшего сомневается в официальной версии. Завязка для очередного криминального романа, скажете вы. Причем тут фантастика? А дело в том, что алкоголик был не из простых пролетариев, а потомок обнищавших французских дворян, и в доме у него хранился весь рукописный семейный архив и библиотека раритетов, за которыми охотятся не только любители древности, но даже потусторонние силы. Набирая сюжетного мяса, повествование становится интереснее с каждой прочитанной страницей. Этому весьма способствует живая картинка, рисуемая Анной. Экскурсы в прошлое сухи, и автор, чувствуя свою неуверенность в материале, стремится распрощаться с ними, как только будут сделаны необходимые пояснения. Совсем другое дело современность. За счет введения в текст бытовых подробностей, жаргонизмов и ненавязчивого юмора, оттеняющих основную линию, история преображается, обретает объем, осязаемость. И когда такой родной и знакомый тебе район становится местом столкновения темных и светлых сил, поневоле начинаешь сопереживать. Перелом наступает незаметно. Кажущиеся поначалу полноправными героями персонажи уходят на второй и третий планы, а то и вовсе забываются автором, десяток страниц назад так скрупулезно создававшим их образ. Все так бы грустно и закончилось, но в несовершенных раковинах тоже можно найти жемчужину. И эту жемчужину, а точнее книгу надо насильно заставлять читать родителей толкиенутых, кельтанутых и прочих -нутых, считающих, что их детей втянули в какую-то секту с пока неясными, но точно далеко идущими планами. Рассказывая про одну из таких "сект", Анна разрушает миф таинственности, придуманный родителями. Она разделяет подобное увлечение на простую жажду развлечений и истинную веру. Опасностью, но не для окружающих, а для самого индивидуума, объявляется второе. Но опасностью не большей, чем любая другая "слепая" любовь. Например, материнская. Писательница в хорошем стиле доказывает, что умеет сочинять увлекательные истории, вот только в цельный роман они так и не складываются. Получается зарисовка, этюд, обрывающийся на пике своих возможностей. Да, вероятно, все задуманное к тому моменту уже сказано, но не нужно путать раскрытие внутренней идеи с логическим завершением сюжетной линии. Они вовсе не обязаны оканчиваться одновременно.
– 1 -
Лампочка в подъезде по-прежнему не горела. Как в любом уважающем себя старом питерском доме, здесь было сыро, жутковато-мрачно и просторно. Найси и Дейрдре поднялись на самый верхний этаж, по-прежнему не произнося ни слова (да и о чем было говорить после всего, что успело произойти за день?). На деревянном винтовом пролете было грязно, кто-то нанес на ступеньки невероятное количество слякоти. Найси начал ковырять ключом замке, но ключ не повернулся, дверь сразу распахнулась сама, видимо, ее никто не закрывал. В прихожей одним прыжком очутился Саша.
– Сашка, что с тобой! – вскрикнула Дейрдре.
На нем лица не было. Казалось, что за те несколько часов, которые они не виделись, Саша похудел, согнулся, стал как будто меньше ростом. Под глазами у него были темные круги, видимо, что он только что плакал.
– А, это вы… входите… – пробормотал он и повернулся спиной.
Дейрдре первая вошла в прихожую и поежилась от холода. Откуда-то тянуло сквозняком. На коврике в прихожей была грязь, и грязный след терялся в неосвещенном коридоре.Найси долго возился с замком, но закрыть не мог и крикнул Сашке, бродившему где-то в коридорной темноте.
– А у тебя дверь открыта была, ты знаешь? Ее закрыть или так надо?
Вместо ответа из коридора донесся всхлип.
– Так что ли оставить? – не понял Найси
– Оставь, оставь, – крикнул ему Сашка каким-то странным хриплым голосом.
Прихватив рюкзак с продуктами, Найси и Дейрдре прошли на кухню. Сашка уже поставил чайник и сидел за столом. Его трясло и колотило.
– Сашка, да что с тобой?
– Дейдре попыталась заглянуть ему в глаза, но он отвернулся.
– Отец умер…
– Как умер? – выпалил Димка и заткнулся: ему стало стыдно такого дурацкого вопроса, но в такой ситуации вообще неизвестно, что можно, а что нельзя говорить.
Сашка снова затрясся, зашмыгал носом, полез в карман за платком, начал сморкаться и всхлипывать. Димка не сразу догадался, что это он так плачет.
– Я пришел домой… – начал рассказывать Сашка, по мере разговора постепенно успокаиваясь. – В общем… Дверь…открыта.. Я думаю что такое? Вот… захожу. Дома запах отвратительный. Ну, думаю отцу плохо опять… Захожу к нему в комнату, он лежит на диване весь заблеванный… Ну это не в первый раз на самом деле.. Но в комнате такой погром… Я попытался отца растрясти, только.. в общем… – тут Сашку опять заколотило, – Трогаю его, а он… холодный… Я не знал, чего делать, вызвал Скорую. Ну что там Скорая? Приехали, констатировали смерть. Вызвали милицию. Меня валерьянкой накачали зачем-то… Зачем? Я и так уже вообще ничего не соображал. Как в тумане… Соседей позвали, типа понятых. Вопросы мне всякие задавали. Сказали, смерть наступила между двенадцатью и двумя часами дня, когда я с вами был в Восьмерке. Отравление, типа от некачественной водки. Сначала подумали, что просто ну.. его рвало и он задохнулся… Но он лежал, почти с кровати свесился, так что задохнуться он не мог, там все почти на пол попало… Вообще он редко так до свинства напивался. Очень редко… Видимо правда, паленая водка попалась. Бутылку на экспертизу забрали. Сказали, что часто бывает, когда вместо водки туда метиловый спирт наливают или еще гадость какую-то. А менты стали меня спрашивать, почему в комнате мебель перевернута. А я откуда знаю? Сам только пришел… Прошли в мою комнату. А там то же самое – шкафы раскрыты, все наружу вывалено: книги, бумаги… Все… Я охуел… Ой, извини, Маш, я не хотел, я не совсем соображаю… Ну в общем… Прошелся по квартире, только на кухне все в порядке. С антресолей все исчезло, все бумаги. Потом уже заметил, когда с милицией туда-сюда ходил, что из отцовой комнаты иконы пропали… Которые над кроватью у него висели. Меня стали спрашивать, что еще там было ценного… Я что-то там ответил… Ну рассказал, что было… Ну менты ничего, записали все… Они так вежливо со мной. Даже вроде посочувствовали, сказали, будет уголовное дело. Меня еще вызовут… а мне как-то по фигу… такое впечатление, что это все было не со мной. Знаете, как будто фильм смотрю, со стороны все вижу, а на самом деле это не я… Потом они все уехали, соседи тоже ушли.. они с нами особо не дружили, но сказали, что если надо помочь, чтобы я обращался. Вот… – Сашка шумно высморкался. Его уже не так трясло, он на глазах становился спокойнее. Видимо, ему надо было именно выговориться, чтобы окончательно прийти в себя. – Я только успел форточку раскрыть у отца в комнате, на полу прибрал, там еще раз помыть надо будет.. Вы знаете, ребята, я не знаю… Я как-то даже не верю, что он – все…
Дейрдре слушала, открыв рот. Она долго думала, что бы сказать такого ободряющего, но ничего кроме "Саш, ну ты держись теперь!" – придумать не могла. Впрочем, и этого было достаточно.
– А куда я денусь… – вздохнул Сашка, впервые, наверное, задумавшийся о том, что отец-то умер, а ему-то, Сашке, надо как-то жить дальше.
– Я только не понял. Его что, убили? – спросил Димка.
Сашка удивленно посмотрел на него, потом на Дейрдре, потом на потолок, потом – на Чудо-дерево и бессмысленно повторил.
