Я сполз, приложившись ещё и о землю, а затем попытался подняться, но тут же был остановлен силовой петлёй, захлестнувшей меня вокруг шеи и поднявшей, словно беспомощного щенка. Я инстинктивно схватился за шею, пытаясь ослабить захват и хоть немного вдохнуть, а маг, стоящий на поляне, всё подтягивал меня к себе. Теперь я смог его рассмотреть. Это был сухонький лысый мужичок в сером плаще с какой-то эмблемой на груди. Он с торжеством во взгляде вытягивал вперёд руки и шевелил пальцами. Ещё один бездарь на мою голову, подумал я, вспомнив Линаэля. Пальцами шевелить!
Маг подтянул меня поближе и оставил висеть, наблюдая за моими дерганьями с торжествующей улыбкой. Затем внезапно выбросил правую руку вперёд, сжав в кулак. Я почувствовал, что гигантский молот ударил мне в живот, отбивая все внутренние органы. Из моего горла вырвался сдавленный крик, а рот сразу наполнился кровью. Темнота встала за моим плечом с готовностью предлагая скользнуть в спасительное забытьё, где нет ни боли, ни страданий, но я опять разогнал муть перед глазами, чувствуя, что ещё несколько минут… и в моём доме будет звучать музыка… Лысый урод захохотал, услышав мой стон. Он снова задвигал руками, и я стал опускаться перед ним. Вот мои ноги коснулись земли, но маг всё опускал и опускал свой захват у меня на шее, вынуждая меня стать на колени. Смотря в его лицо снизу вверх, я пошевелил губами.
— Ага! Хочешь попросить пощады? — догадался маг и опять гнусно захохотал. — Ну, проси, червяк, умоляй меня оставить тебе жизнь… — гад немного ослабил хватку, позволяя мне глотнуть немного живительного воздуха.
Я судорожно вдохнул, чувствуя, как боль обручем сдавила мою грудь, а затем закричал, выдавливая вместе с брызгами крови из своего горла только одно слово:
— Алона-а-а!!!
Маг недоумевающее посмотрел на меня, а затем опять сжал свой захват, лишая меня воздуха и стал оборачиваться. Но его голова внезапно дёрнулась и опять медленно повернулась ко мне, а я почувствовал, что хватка на моём горле исчезла, и вновь судорожно вдохнул, рухнув на землю и увидев, как со мной рядом валится тело мага с арбалетным болтом, торчащим из правого виска. Боль волнами накатывала на меня, я не имел ни возможности, ни желания пошевелиться, а спасительная темнота уже наклонила надо мной своё прекрасное лицо. Однако я, взглянув в него, понял, что обратно не вынырну уже никогда и заставил себя протянуть руку и достать из жилетки початую фляжку лимэля. Зубами выдернув пробку, я прокинул её в себя, захлёбываясь и глотая живительную жидкость. Сегодня лимэль почему-то имел вкус крови, густой и солёной. Сумев проглотить последнюю каплю, я без сил опустил руку и только теперь улыбнулся моей подруге темноте и позволил ей унести меня с собой.
Очнулся я из-за того, что кто-то сильно тряс меня за плечи. Просыпаться очень не хотелось. В темноте было так приятно, мягко и уютно, что не хотелось выходить оттуда в жестокий и несправедливый окружающий мир. Но тряска не прекращалась, вместо этого она усилилась и дополнилась рыданиями кого-то, кто тряс меня. Мне стало немного интересно и я прислушался к голосу, что бормотал надо мной:
— … очнись! Ну, пожалуйста, Алекс, не бросай меня! Я одна ни за что не дойду! Прошу тебя, открой глаза! Вот доедем в столицу, я сделаю тебя дворянином, я попрошу отца, и он пожалует тебе надел в горах. Ты даже можешь стать начальником королевской гвардии, только не умирай… — голос постепенно переходил в шёпот, а потом затих и я почувствовал, как мне на грудь что-то упало и принялось орошать меня слезами.
Да ведь это Алона! Значит, я ещё не совсем отдал концы! Мне сильно повезло, что в последний раз, когда паковал сумки, я не стал прятать в них одну початую флягу с лимэлем, а положил в карман жилетки. Именно он вернул меня практически из-за грани, за которой начинается другой мир. Но не Земля, а мир мёртвых. Правда, мне там было очень хорошо, что никак не может радовать, всё-таки насовсем туда собираться мне ещё рановато… Ну что ж, пора приходить в себя.
Я открыл глаза и услышал шёпот Алоны:
— Не умирай… пожалуйста, Алекс…
— Ладно, уговорила, — сумел выдавить из себя я, а потом зашёлся в диком кашле.
Меня корёжило, выкручивало, я лежал на земле и выхаркивал из своих лёгких куски запёкшейся крови. Прокашлявшись, я утёрся рукавом и взглянул на заплаканное лицо принцессы, которая сидела на коленях рядом и, всё ещё не веря, смотрела на меня. Затем на её физиономии проступила дикая радость. Я немного приподнялся на локтях, но был опять сбит на землю Алоной, обнявшей меня за шею и, причитавшей «Живой! Живой!», счастливо всхлипывая при этом.
Я нежно обнял её в ответ, оставив все попытки подняться, и погладил по голове:
— А что со мной может сделаться? Я ведь весьма живучая тварь! — с гордостью пробормотал я, а затем стал успокаивать девчонку, вытирая её слёзы и говоря, что теперь уже точно всё будет хорошо.
