Я вспоминаю один случай на борту корабля; я попытаюсь избавиться от своего прежнего высокомерного отношения и узнать, что же произошло на самом деле. Эйм и Карлссон сидели и пили в кают-компании. Виски в те времена стоило девяносто рупий за кварту, и у нас всегда был безграничный запас этого спиртного. Джамбо был в ссоре с матросами за то, что они отказались предложить ему выпить, и позже Карлссон позволил себе растянуться на койке Джамбо. Джамбо пришел в ярость. В море занятие чужой койки является тяжким преступлением, но Карлссон только усмехнулся и остался лежать на своем месте. Джамбо вытащил подстилку из-под человека и вышвырнул ее на палубу. Карлссон тут же бросился на него, и на некоторое время завязалась веселая драка. Когда Карлссон вернулся в кубрик, он забрался на свою койку, которая находилась прямо над койкой Джамбо. Там он ослабил одну из планок и спустил свой мочевой пузырь на койку Джамбо. Началась новая потасовка, которая закончилась тем, что Джамбо с визгом выскочил на палубу и выбросил за борт постельное белье, матрас и все остальное. Это вид мести, к которому часто прибегают маленькие человечки; они наносят увечья скорее себе, чем врагу. Свои постельные принадлежности он, конечно, уже успел перетащить на палубу, прежде чем Карлссон залил его койку.
Весь этот абсурдный спектакль вызвал у меня раздражение. Пока они сердито колотили друг друга по палубе, я взял шлюпку и выловил из воды подстилку. Однако в тот самый момент, когда мне удалось перебросить мокрую массу через поручень, Джамбо подбежал и снова вывалил все за борт. Капающий матрас попал мне точно по голове, в результате чего я с плеском упал в гавань. Все это произошло в конце марта или начале апреля, и вода была жутко холодной. Я вылез и поклялся небесами, что Джамбо должен заплатить за это своей жизнью. Все мои побуждения до этого момента были побуждениями хладнокровного джентльмена и бескорыстного родителя. И он вознаградил меня, сделав все возможное, чтобы утопить меня! Но Джамбо стремительно бросился на палубу, и, конечно, я оказался не в состоянии ударить распростертого человека. Когда шкипер вернулся на борт, на корабле снова воцарилась тишина, и все матросы уже спали.
Однажды в порту Джамбо попросили подменить повара. Известно, что он никогда не мылся, и вот теперь он сидел с десятью грязными пальцами в еде. По той или иной причине шкипер вдруг обнаружил, что это ему совершенно не нравится, и дал парню по уху. Джамбо по своей природе был очень возбудимым человеком, и я никогда раньше не обращал на это внимания. Он начал кричать, как животное, после чего шкипер быстро потерял остатки самообладания, поднял Джамбо высоко в воздух и с грохотом опустил его на люк. Джамбо тут же поднялся на ноги и побежал на корму, где резко развернулся и побежал вперед, затем снова на корму, много раз туда и обратно в диком темпе, издавая при этом серию леденящих кровь воплей. Шкипер, совершенно пораженный этим зрелищем, некоторое время стоял неподвижно и молча смотрел на происходящее. В конце концов он двинулся, чтобы преградить ему путь. Джамбо, бежавший вслепую, врезался головой прямо в живот хозяина, после чего его схватили и бросили на палубу. Там, держась за одно из колен шкипера, ему вырезали прореху в штанах и выпороли, как ребенка.
Эта сцена всегда вызывала у меня желание рассмеяться. Так бывает со всеми рабами. Шесть месяцев спустя меня самого подвергли такой же порке, и в тот раз не было никакого соблазна смеяться! Но только так можно было обращаться с джамбо в порту, потому что он стоял вне закона.
Джамбо хотел умереть, но продолжал жить. Хотя шкипер дал ему денег на новую пару брюк, он продолжал ходить несколько дней в своих старых. Это было развлечение низкого качества, которое мы находили в фигуре бедняги. Джамбо щурился от ненависти, глядя на нас. Он избавился от своих штанов без сидений только после того, как шкипер пригрозил ему новым наказанием.
Однажды, в другой раз, когда мы лежали в Ронне, Джамбо исчез со всем, что у меня было. Он так обчистил меня, что на мне осталась только рубашка, в которой я проснулся. На следующий вечер он остался в Ронне под присмотром констебля. Я вернул себе большую часть потерянных вещей, но в суде Джамбо поклялся, что все это его; кроме того, у него нет родного города и никогда не было родителей. С другой стороны, он признался в дюжине преступлений, которых никогда не совершал. После недели пребывания в тюрьме он обратился в веру и стал петь гимны в своей камере.
Прошло, наверное, полгода, когда я оказался на борту шхуны, которую англичане буксировали в Леруик для тщательного осмотра. Это было во время войны. Там нас оставили лежать рядом с другим судном, и в тот вечер, поднявшись на его борт, чтобы пообщаться с командой, я вдруг оказался лицом к лицу с Джамбо. Мы сразу не заговорили, но чуть позже он отвел меня в сторону.
«Ничего не говори!» — умолял он.