Мои спутники рассредоточились по залу, проверяя, нет ли в нем еще кого-то, а мы с тестем направились прямиком к кровати. Я сдернул одеяло со спящего и обнаружил там латный доспех без содержимого.
— Это ловушка! — крикнул я быстрее, чем даже успел осознать увиденное.
Но все равно опоздал.
Над нашими головами раздался топот множества ног, скрип и лязг доспехов, а поверх этих звуков прозвучал спокойный и властный голос.
— Сложите оружие. Вы окружены.
На галерее толпилось, наверное, с пятьдесят арбалетчиков. Оружие они держали взведенным и направленным на меня и моих спутников. Мы же находились на изрядном удалении друг от друга, прикрыть друзей «плащом» я бы не смог — только себя, тестя и, может быть, Лисицу.
Конечно, побратимы могли двигаться очень быстро, а про оборотня и вовсе говорить нечего. Но пятьдесят арбалетчиков — это пятьдесят арбалетчиков. От части снарядов мы увернемся, еще часть отразим оружием и техниками, но хотя бы треть цели достигнет. Этого недостаточно, чтобы свалить Воина или Героя, но за первыми рядами стрелков виднелись шлемы второй очереди.
— Вам не справиться, Стратег Вэнь, — произнес тот же голос. Теперь я разглядел стоящего между арбалетчиками мужчину в легком доспехе и без шлема. — И вашим людям тоже — в этом зале не работают техники одаренных.
Попробовав призвать «плащ», я убедился, что командир стражников прав. Ци никуда не делась, но словно бы оказалась запертой в теле, а все мои попытки призвать защиту или ветер, не увенчались успехом. Чертовы небесные реликвии, надо полагать?
— Но и ваши тоже! — отозвался я.
Офицер демонстративно оглядел своих подчиненных, как бы говоря — и что? На моей стороне огневая мощь и залповая стрельба, а у вас два мечника, силач с алебардой и девица без оружия.
— У вас приказ взять нас живыми? — бросил я, пытаясь затянуть время и придумать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.
Мужчина рассмеялся. Выглядел он как классический китайский офицер высокого ранга: немолодой, но все еще сохранивший стать и поджарость опытного воина, в дорогом доспехе и с суровым, гладко выбритым лицом.
— Зачем бы я тогда брал стрелков, Стратег Вэнь? — произнес он. — Хватило бы стражников с рыбацкими сетями! Но евнух Цзы хотел бы поговорить с вами. Если вы, конечно, выберете этот вариант.
Альтернативой, надо полагать, был слаженный залп полусотни арбалетчиков, от которого мы не сможем увернуться. Лисица, впрочем, может сбежать, но и у нее шансов немного. Так что нужно оставалась беседа — пока живой, всегда есть шанс выбраться из любой заварушки. У мертвых такой возможности нет.
— Хорошо!
Медленно, чтобы стрелки не среагировали на резкое движение, я вынул из ножен меч и положил его на пол. Повинуясь моему знаку, избавились от оружия и побратимы. Бык с алебардой прощался как с невестой.
— Что дальше? — спросил я, обращаясь к главному стражнику.
Надо полагать, это и был тот самый Хан Дэ, предавший моего тестя и переметнувшийся на сторону его врага.
— Соберитесь вместе. Сядьте на пол и ждите.
В ожидании мы провели минут десять. Побратимы несколько раз бросали на меня вопрошающие взгляды, которые было совсем не сложно интерпретировать.
«Нападем! — говорили они. — Шанс небольшой, но он есть! Мы прикроем, а ты с Лисой можешь попытаться сбежать!»
«Сидим, — отвечал я так же молча. — Ждем. Ничего не предпринимаем. Пусть явится евнух Цзы, или нас отведут к нему. И тогда уже попытаемся что-то сделать».
Великий Мастер выбрал первый вариант — сам пришел. Пожилой мужчина в серебристо-сером гражданском платье (а не в черном, как положено евнухам) вышел на галерею рядом с командиром Хан Дэ и бросил на нас заинтересованный взгляд.
— Как я и предполагал, вы сами решили нанести удар, — произнес он, глядя на меня. — Очень надеялся, что вы выберете этот вариант. Войны и без того достаточно сильно потрепали Поднебесную, чтобы еще и нам с вами сталкивать армии.
Пятьдесят арбалетчиков кого угодно настроят на диалог. Но этот затасканный уже аргумент — все во имя Китая, — как же он уже достал, божечки! Все бедненькую Поднебесную хотят спасти, она аж не знает уже, кому бы отдаться. И нет бы кто-то, ну хоть один, честно бы сказал, а я вот действую из эгоистичных соображений. В первую очередь забочусь о себе и своих близких, но, если в процессе и остальным хорошо станет, против не буду.
Вот взять меня, к примеру. Да, я хочу объединить Китай. Да, по возможности под своей властью. И да, самые важные посты будут отданы моим друзьям. Людям, которым я верю, которые меня не предадут (или сделают это только под давлением обстоятельств непреодолимой силы). Это нормально, вообще-то!
