Лукин обыскал купе Крутова тщательно и не торопясь. От той дозы снотворного, что он насыпал, командировочный должен был проспать минимум до утра. Здесь, в поезде, у Крутова не было жены, которая начнёт разыскивать мужа, задержавшегося на ночь глядя, или сослуживцев, требующих компании. Или близких знакомых — ими Лёва, судя по всему, обзавестись не успел. Даже соседа по купе, и в этом отношении мужчина был одинок. Лукин достал с багажной полки чемодан и два свёртка, в чемодане лежали верхняя одежда, пара ботинок фабрики «Скороход» и книги, а в свёртках — костюмы и рубашки. Важные вещи именно в такие места и прятали, Лукин ощупал все швы и подкладки, в одном месте даже подпорол бритвой, вытащил стельки из ботинок. Под одной из стелек в ряд лежали золотые червонцы, сорок пять штук, под другой шестьсот восемьдесят американских долларов. Потом обшарил храпящее тело, в заднем кармане брюк обнаружил бумажник, а в нём почти полторы тысячи рублей. Во внутреннем кармане пиджака у Крутова нашлись личные документы — служебное удостоверение наркомата внутренней и внешней торговли, командировочный лист, билет в купе, доплатная квитанция и паспорт. На портфель Крутов навалился, прижав к стене, и Лукину стоило больших усилий его вытащить.
В портфеле лежали синяя кожаная папка с золотой застёжкой, перьевая ручка Паркер с золотым пером, несессер с бритвенными принадлежностями и фотография в деревянной рамке. Фотограф запечатлел некрасивую женщину и мальчика лет десяти с выпученными глазами, они сидели на стульях, а Крутов стоял за ними, положив свои лапищи на спинки. Папку с золотой застёжкой Лукин отнёс Мите, предварительно убрав все остальные вещи на место, и разложив свёртки и чемодан именно так, как они до этого лежали. Портфель пришлось бросить на пол, подсунуть его обратно не получилось. Митя взял папку, приказал появиться через час, и ушёл. Можно было проследить, кому он её понёс, но Лукин боялся подельника, для того зарезать человека ничего не стоило.
Митя принёс папку обратно ровно через шестьдесят минут, как и обещал. За это время Лукин успел сходить в вагон-ресторан, поужинать, освежиться в уборной, и даже прогуляться по перрону на очередной остановке. Его давний знакомый был мрачен и недоволен.
— Плохо искал, — твёрдо сказал Митя, — нет ничего. Клиент спит?
— Как убитый.
— Обыщи ещё раз. В портфеле смотрел?
— Именно там и взял.
— Нет, идиот, в самом портфеле. Потайной шов, или фальшивое дно, что-то должно быть. Бумаги очень важные, он мог их припрятать хорошенько. Не смотрел?
Лукин виновато развёл руками, действительно, портфель он осмотрел только поверху, стенки у того были жёсткие, из воловьей кожи, и прощупать что-то не давали.
— Подкладку порежь, если там есть что, заберёшь. Всего листов шесть или семь, мог куда угодно засунуть. Говоришь, бумажник у него?
— Да.
— Возьми, будет тебе как вознаграждение. Всё равно ночью исчезнешь, а там тебя не найдут, ищи-свищи. Не найдут ведь?
— Нет, что вы, документы липовые, да и усы я снова отращу. А пальчиков моих в богадельне нет.
— Ладно, — взгляд Мити смягчился, — но бумаги всё равно надо будет убрать, чтобы этот фраер не заподозрил чего, пусть лучше думает, что обокрали. Так что иди, найди, а потом ещё раз сходишь и вернёшь.
Лукин вздохнул, забрал папку, и стараясь не попасться на глаза проводнику, отправился обратно в купе к Крутову. Тот всё так же храпел, привалясь к стенке, даже положения не поменял. Двойного дна в портфеле не оказалось, как и тайника между кожей и подкладкой, резать её Лукин не стал, но тщательно прощупал, прислонив к уху. Ему пришла в голову мысль, что Крутов мог хранить бумаги в чемодане, там устроить тайник было куда легче. Боря засунул кожаную папку в портфель, аккуратно достал с багажной полки чемодан, положил рядом с Крутовым, и начал тщательно обыскивать, ощупывая пальцами стенки и дно. Внезапно он почувствовал, как что-то тяжёлое упало на его плечо и сдавило. Лукин дёрнул головой — Крутов проснулся и смотрел на него полупустыми глазами.
— Ты что делаешь, гад? Воруешь?
Лукин рванулся, но Крутов держал крепко.
— Споить решил, сволочь? — командировочный говорил глухо, слова выдавливались с трудом, — сейчас я тебя сдам, скотина. В друзья набивался, гад.
Вторая рука Крутова схватила толстыми пальцами Лукина за горло, в глазах у того потемнело, в отчаянии вор взмахнул бритвой, которую держал в руке, и полоснул по первой попавшейся части тела. Крутов захрипел, обмяк, что-то вытолкнулось из него в сторону Лукина. Боря наконец отпрянул — из распоротого горла жертвы ограбления выплёскивалась кровь.
