— Да портфель, — повторил Травин, — попутчик мой сошёл, а вещи оставил.
— Покойник у нас, — не обращая внимания на его слова, Михалыч закатил глаза и руками всплеснул, — вот уж повидался я всего, но такого… Сила Прохорыч-то из шестого вагона утром сегодня шёл, и прямо ногой вляпамшись.
Видно было, что проводника распирает от желания рассказать новости.
— Что за покойник? — помог ему Сергей.
— Да из шестого, толстый такой, один ехал, Сила, значит, идёт утречком, вот буквально полчаса назад, и ногой прямо в лужу крови бац! Я вам скажу, совершеннейшее убийство, вот как есть. Тут слухи, значитца, распускают, что голову отрезали, так вы не верьте, полоснули только, но кровищи натекло, ох святые угодники. Не желаете ли чего?
— Толстый — это из шестого вагона, молодой такой, высокий?
— Он и есть, — закивал Михалыч, — ведра два с него натекло, не меньше. А вы знакомы с ним?
— Нет, видел в ресторане.
— Вот как, вот как. Какие дела творятся, прямо при народе, так сказать, в людном месте, и раз — нет человека. Побегу, скоро милиция заявится, в Барыбинске, уже сообщили. А до тех пор, велено, чтобы не останавливались ни под каким предлогом. Ни за что.
Михалыч решительно махнул рукой, и убежал. Травин вернулся в купе, надел перчатки, достал портфель попутчика с верхней полки, вытряхнул содержимое на одеяло. Точнее, упали только полотенце и две запечатанные колоды карт — других вещей в портфеле Лукина не оказалось. Сергей положил портфель обратно на полку, и решил, что сам он Лукина всё равно найти не сможет, а вот когда милиция сядет в поезд, то всё им расскажет. Здесь, в купе, должны были остаться отпечатки пальцев, и если это Лукин пришил работника наркомата внутренней и внешней торговли, то наверняка такие же отпечатки милиция найдёт в купе убитого, и сможет их сопоставить. И это будет большой удачей — хотя преступники пока мало уделяли внимания тому, чтобы не оставлять свои пальчики на месте преступления, и работники уголовного розыска часто их находили, только так же часто это ни к чему не приводило. Бандит должен был, во-первых, до этого где-то уже отметиться, а во-вторых, лучше всего, в том же городе, потому что получение отпечатков из других городов было той ещё проблемой.
Вагон-ресторан был набит битком. Несмотря на то, что покойника нашли совсем недавно, слухи успели расползтись по всему составу, все обсуждали утреннее происшествие. То там, то здесь вспыхивали споры, но спорящие старались говорить тихо, почти сквозь зубы, атмосфера в вагоне-ресторане стояла гнетущая. Травин огляделся, ища, куда бы присесть — и увидел Варю вместе с мужем и их ординарцем.
— Сюда, — Лапина вскочила, схватила Сергея за руку и почти насильно приволокла за стол, — ты слыхал, что произошло?
— Убили кого-то.
— Кого-то, — поперхнулся Викентий, он, похоже, был настолько взволнован, что даже не протестовал, когда Травин к их компании присоединился. — Товарища из наркомвнутвнешторга зарезали как барана, куда только транспортный отдел смотрит. В соседнем вагоне, а могли и до нас добраться, представляете! Варенька, ты нашла товарища из ОГПУ? Куда он делся? Я должен знать.
Он засунул в рот кусок омлета, и закашлялся.
— Не волнуйся, Викеша, тебе вредно, — Варя похлопала поперхнувшегося мужа по спине.
— Нашла?
— Нет, и не собираюсь, уверена, этот бандит уже сбежал.
— Ага, как же, держи карман шире, небось прячется среди нас, — не унимался Пупко, он ткнул вилкой в сторону Травина, — вот вы, товарищ, где вы были ночью? Это может быть любой. Любой.
Сергей только головой покачал. Похоже, многие думали так же, как Викентий, потому что смотрели на окружающих с подозрением.
— А вы? — спросил он. — Где вы были ночью?
— Вы меня подозреваете? — Пупко схватил салфетку, ожесточённо натёр губы до красноты, — да я спал, я из комиссариата внутренних дел, между прочим. У меня свидетели есть. А у вас есть свидетели?
— Нет.
— Вот! — Викентий поднял нож, торжествующе посмотрел сначала на Варю, потом на Дмитрия, невозмутимо жующего, — что и требовалось доказать. У него нет свидетелей.
— А ну прекрати, — тихо и властно сказала Лапина. — Перестань дёргаться, как болванчик, смотреть стыдно
Слова подействовали на Пупко как ушат холодной воды, он вздрогнул, поник, и уткнулся в тарелку, исподлобья бросая на Травина взгляды, полные ненависти и страха. Из всей четвёрки только Дмитрий за всё это время не проронил ни слова, он, казалось, вообще не волновался о том, что в поезде кого-то убили. Травин не стал рассиживаться, допив компот, вежливо попрощался с негостеприимной компанией и отправился в шестой вагон.
