Кривошеева потряхивало от сдерживаемой ярости. В сопровождении двух бандитов он вернулся в пивную, приказал завернуть пироги, варёный окорок и крутые яйца, остатки водки тоже забрал, и всё это отнёс в участок. Флягина он отпустил домой, наказав тому до утра из дома нос не высовывать.
— Держите, — Кривошеев разложил припасы на столе, — а то сколько тут сидеть. Коли до ветру захотите, у нас клозет внутри имеется, в конце коридора. Как там задержанная?
— Спит, — сказал Плошкин, — как убитая. Подождём до утра, а там я Линько в Камышинку отправлю, для свидетельского опознания. Ты чего такой дёрганный?
— Замёрз, что-то колотит, пойду домой, отлежусь.
— Ага, — начзвена повертел графин водки, мыкнул, отставил в сторону, — мы тут посидим, а утром чтобы как штык, наверняка ночью тут появятся, чтобы взгляда избежать, а как никто их не потревожит, бдительность потеряют.
Кривошеев угодливо улыбнулся, предупредил, что как раз утром вернётся, незаметно прихватил амбарный замок и вышел, хлопнув дверью. Он отошёл к противоположному зданию, прислонился к стене рядом с сопровождающими, и начал ждать.
Минут через десять красноармеец помоложе, Линько, выглянул наружу, шумно втянул в себя воздух, и снова исчез внутри. Кривошеев осторожно заглянул в светящееся окно — гости сидели за столом, о чём-то беседовали, размахивая руками, графин на четверть опустел. Милиционер тихо, чтобы не скрипнуло, продел дужку замка в петли, повернул ключ. Здание почтовой станции строили на совесть, дверь разве что тараном вышибалась. К этому времени сумерки сгустились, силуэты ещё кое-как было видно, а лиц не различить.
Травин и Поземская устроились у стены, женщина от еды отказалась, попросила принести чай и мёд. Сергей выбрал место так, чтобы видеть выход на случай, если вдруг сюда заявится милиция. Перед тем, как приступить к ужину, он обошёл здание по кругу, подмечая, куда можно выскочить незаметно. С левой стороны возле открытого люка стояла телега, с неё сгружали продукты, Травин закурил, подошёл к грузчикам, перекинулся парой слов, даже помог дотащить тяжёлый тюк до лестницы. Та вела вниз, значит, под домом имелся подвал, где находилась кладовая. В самой чайной Сергей никаких лестниц не заметил, зато за прилавком была дверь, из которой выносили готовую еду.
Напротив люка, метрах в двадцати, в глубине участков стояли две деревянные избы с тёмными окнами, эта часть улицы освещалась фонарём, висевшим на стене здания. Словно играясь, Травин ткнул мыском ботинка в обломок кирпича, отбрасывая его к стене, и приметил место, куда тот откатился. Теперь он примерно знал, как может уйти из общего зала и раствориться в темноте, слабым звеном казалась Поземская, но Сергей решил, что подумает об этом позже, по обстоятельствам. Он вернулся к входу, ещё раз осмотрелся, и ничего подозрительного не обнаружил.
Чайная к этому времени заполнилась народом больше, чем наполовину — барышники сидели за столами, пуская дым и беседуя о своих делах. Компания здесь подобралась сугубо мужская, и Поземская выделялась как белая ворона. На несколько секунд внутрь заглянул милиционер в форме, косолапый детина с взъерошенными волосами и круглым лицом. Он уставился на Травина, словно где-то уже видел, потом на Поземскую, ойкнул и исчез.
— Скажите, Сергей Олегович, вы куда направляетесь? — Поземской, которая до этого ковырялась ложечкой в блюдце с мёдом, внезапно захотелось поговорить.
— В Ново-Николаевск.
— А я бы хотела уехать далеко-далеко, к морю. Мы в детстве часто к морю ездили, или на воды, в Кисловодск, вот как революция случилась, перестали. Вы до революции что делали?
Травин промолчал, растёр окурок в пепельнице. Решение прийти сюда казалось ошибкой, надо было заказать еду в комнаты, но, с другой стороны, Сергей не хотел раскрывать место, где они переночуют. Теперь риск быть обнаруженным вырос. Появилась мысль отсесть от Анны Ильиничны, чтобы та послужила приманкой, если вдруг заявится милиция, но за соседними столиками сидели явно нетрезвые люди, и бросали на учительницу сальные взгляды. Присутствие Сергея, точнее, его комплекция, их от решительных действий пока удерживала, стоит оставить женщину одну, как придётся её от пьяной компании отбивать.
— Пойдёмте в комнаты, — предложил он, — чай, смотрю, уже выпили, мёд слопали, пора спать.
— Нет, я хочу здесь посидеть, не могу остаться одна. Идите сами.
Сергей вздохнул, поймал подавальщицу и заказал тушёного мяса с картошкой.
— За иностранцем следи, выпустишь его в нужный момент. Мильтона во вторую повозку сажайте, и смотри за ним в оба глаза, умом длинный, ещё выкинет чего.
