Ферма бывшего судьи вид имела гнетущий. Устроенная по-русски, она была хорошо оборудована богатым киргизом, кто наивно променял свою кочевую жизнь на оседлую фермерскую, будучи полностью уверенным в надёжности русской цивилизации. И вот теперь всё хозяйство в опустошении. На пороге одиноко и грустно сидел её владелец; всё, что оставлено ему – лишь самоё жизнь его. Однако здесь имеем ещё один пример мягкохарактерности местных жителей. Случись это в центральной России, мужики непременно спалили бы всё дотла, а хозяина прибили. Но в этом удалённом уголке обширной Российской империи настоящих большевиков не было, не было сущих коммунистов, действовавших во имя доктрины Карла Маркса, «национализировавших» чужую собственность. Русские, ограбившие богатого киргиза, просто ловко воспользовались ходячим лозунгом, что брошен был Лениным в толпу: «Грабь награбленное!» Иногда они с неприкрытым цинизмом признавались в том, что не имеют никаких коммунистических пристрастий, а просто попользовались удобным случаем. «Привалила удача. Так что ж её упускать!» – говорили они. Или: «Коси коса, пока роса. Неизвестно, сколько ещё это продлится, и когда мы снова окажемся за бортом» (вар. – «останемся с носом» – пер.).
По сути дела, Ленин и его прислужники так и не приобщили мужика и рабочего к прелестям социалистических идей; просто он подал им хороший повод и долгожданную возможность разнуздать свои природные воровские инстинкты, своё отвращение к цивилизации и ту страсть к разрушению себе на пользу, что так развита в массе людей русских, всегда и всюду готовых дать выход чувствам своим, если сдерживающей руке образованных классов не удаётся их обуздать.
Неподалёку отсюда река Ат-Баши принимает воды притока Кара-Каин, что значит Чёрная берёза (на картах – Каракоюн – пер.), а сама, круто поворачивая на север, врезается в почти непроходимую теснину и впадает в конце концов в Нарын.
Судья помог мне нанять местного киргиза вкупе с верблюдом, дабы везти фураж для лошадей, ибо плато Чатыр-Куль и Торугарт, по слухам, всё ещё под снегом, и подножного корма там нет вовсе.
Ферма была вся в окружении луговин и выгулов с молодым нежным травостоем, а ниже на болотистой почве произрастали во множестве белые и сиреневые примулы. Я как раз прогуливался здесь на закате дня, небо затягивалось тучами, кукушка в саду твердила однообразную песню свою, тонкий пересвист песочников доносился с болот, чибисы хлопали крыльями прямо надо мною, издавая свои жалобные крики. Я впал в глубокую печаль. Даже тут, в этом самом отдалённом уголке, в этой радостной горной долине, ощущалось какое-то дуновение краха и гибели Российской Империи…
Долина реки Кара-Каин, по которой пролегал наш путь, есть всего лишь продолжение Ат-Баши, но простирается в противоположном, западном, направлении, восходя постепенно к перевалу Ак-Бейит(137) и далее к перевалу Яссин через Ферганский хребет – это самый простой и естественный путь из Нарына в Фергану. Нижний участок долины представляет собой отменное пастбище со многими арыками, ныне заброшенными и пересохшими; явственно, что когда-то места здешние были плотно населены.
Оставалось преодолеть ещё около шестидесяти вёрст до пограничной заставы Ак-Бейит. В десяти вёрстах от места нашей очередной ночёвки, по левую сторону от дороги, видны руины древнего китайского городища: развалины стен, сторожевых башен и т. д.(138)
Местами всяческие следы дороги пропадали. В одном из таковых наша повозка с лошадьми застряла в болотистом грунте. Мы тщетно пытались её вытащить. Пришлось полностью разгружаться и тянуть лошадьми за верёвку, привязанную к задней оси. А тем временем развлекали нас бесчисленные милейшие трясогузки (
