Что делать человеку, который вынужден бежать? Бежать от своей прошлой жизни, бежать от смерти и от ужасной участи. Ответ один – начать новую жизнь, в самом что ни на есть прямом смысле…Юный Альфаран был продан на невольничьем рынке старому Кларахоту. С этого момента и без того несладкая жизнь мальчика стала еще горше. Ведь Кларахот был одним из адептов магического Ордена Зверей. Старик вознамерился воспитать из двенадцатилетнего раба могущественного мага-некроманта, а потому приказал не щадить его, гоняя до седьмого пота. Выходит, чтобы убежать в жизнь, Альфарану придется научиться заклинать смерть!
В Кендарате очень жарко. Хотя, в общем-то, так всегда – выдержать жизнь в Мирании сможет не каждый. Зато тут красиво. Нет, конечно, пустыня красивой покажется далеко не всякому, но кто говорит о пустыне? Ведь Кендарат находится недалеко от нее, в краю саванн и густых лесов. Но жара от пустынь доходит и сюда. Жаль.
Вообще, Кендарат очень красивый город – один из самых первых, построенных еще при заселении Мирании. Или как ее называли всего несколько лет назад – Затерянный мир. Почему – никто не скажет, просто так повелось, ведь кто мог знать, что в мире существует не один Иллидианис?! Считалось, что далеко в великом море живут лишь страшнейшие морские чудовища и злые духи, которые не могут ворваться на материк. Каково же было удивление всех, когда в один далеко не прекрасный день в столичный порт приплыл битый и изрядно потрепанный штормом бриг, капитан которого рассказывал о «земле, большей, чем эта» и показывал невиданные ранее растения. А дальше…
Это слишком долго описывать, а если есть желание углубиться в историю, то почитайте старинные летописи. Благо их много.
Был жаркий день. Самый обычный, один из многих в этом году. Отличался он разве что тем, что, несмотря на буквально плавящийся песок, у помоста на главной площади города собралась гигантская толпа. Зачем и почему? Их можно понять – торговля рабами проводится не каждый день…
– Продается рабыня Атифха! Умелая ткачиха, умеет вышивать бисером, умна! Повернись! – зазывала-продавец взял за руку рабыню и заставил ее повернуться вокруг своей оси. В громыхающей толпе послышались пьяные голоса, выкрикивающие похабные стишки и пожелания. Девушка опустила глаза в пол и покраснела. – Всего пятьсот тенгиев!
– Я дам пятьсот! – заорал стоящий в первом ряду толстяк.
– А я пятьсот двадцать! – эхом отозвался из середины толпы плотный, роскошно одетый купец.
– Пятьсот пятьдесят!
– Пятьсот семьдесят!
Эти двое явно не собирались упускать столь ценную рабыню. Пусть придется потратиться, но зато потом не надо будет ходить к портным – все будет сшито дома!
Атифха и сама прекрасно это понимала. Но что она могла сделать? Тем временем торг закончился.
– Рабыня Атифха продана вам, уважаемый! – зазывала широким жестом вызвал на помост плотного человека из середины толпы. – Шестьсот тридцать пять тенгиев вполне достаточная цена за такую кошечку!
Взяв новоприобретенное имущество за руку и отвязывая от пояса тяжелый кошель, покупатель зашел в построенный по типу кочевых юрт барак, в котором находился представитель аукциона. Деньги предстояло отдать ему, а уж он, предварительно забрав свою долю, передавал сумму работорговцу.
Иногда процедура была несколько иной. В таких случаях рядом с представителем аукциона стоял маг, завершающий сделку магическим договором. Если денег на мага не было, ограничивались обычной сделкой. Здешний продавец богатым не был.
Торг продолжался.
– Продается раб Халфон! Очень умный, знает ротроссинское наречие и науку счетологии, может быть отличным учителем для ваших детей! – Халфон был худощавым, очень бледным мужчиной, примерно тридцати пяти лет. Щуря подслеповатые глаза, он пытался рассмотреть того, кто купит его. – Семьсот тенгиев!
Учителя очень ценились везде. Люди готовы были заплатить за них даже такую немалую цену. Кому же не хочется, чтобы на старости лет сынок или дочка занимались не только хозяйственными делами, а помогали родному батюшке в делах торговых?
Его купили быстро.
А на помост вытолкнули худого мальчишку, лет двенадцати от роду, с длинными, почти до плеч, засаленными волосами.
– Раб Альфаран – двенадцать лет! Можно воспитать из него кого угодно! Всего семьдесят тенгиев!
Откликнулись несколько человек, но громче и как ни странно спокойней всех пронесся голос никому не знакомого старика:
– Я дам сто пятьдесят.
Зазывала, рассчитывавший выручить за строптивого мальчишку ну никак не больше ста монет, радостно ухватился за этот голос:
– Он ваш!
Старик пребольно стиснул костлявую руку мальчика и провел его в барак.
– Купил за сто пятьдесят тенгиев. Вот деньги.
– Распишитесь! – продавец услужливо подсунул желтоватый листок пергамента с уже смоченным в чернилах пером и отсыпал долю зазывалы в неприметный мешочек.
Старик молча мазнул по листку и вышел из барака.
– Так тебя зовут Альфаран? Никогда не слышал такого имени. Красивое.
Мальчик насупился и ничего не отвечал.
– Обижен? За что? – Старик молча шел, вроде бы и не таща, но увлекая за собой мальчишку.
Ответа опять не было.
– Ну, зря ты так. Хотя дело, конечно, твое.
– А за что мне вас любить?! – огрызнулся Альфаран. – За то, что я буду бегать по вашему малейшему жесту, недоедая и недосыпая?!
Если бы старик был более желчен или зол, то юный раб отхватил бы уже, самое меньшее, хорошего подзатыльника.
– А ты смелый… Хе… Знаешь что, я, пожалуй, ничего пока не буду тебе объяснять и говорить. Сам все поймешь и узнаешь. Только чуть позже. Скажу одно: если будешь делать, что я скажу, станешь свободным.
