Сделав еще два надреза, по бокам своего убежища, некромаг тщательно обследовал местность. Все упрощалось — видимо после отбоя, большинство солдат собрались вместе, чтобы как следует отметить уже такую близкую победу. Возле командирской же, было лишь двое обязательных часовых, но и те уже клевали носом. К слову говоря, обозревая чужой лагерь, Альфаран заметил Третьего, который крадучись шел на выход. Значит дрожжи уже подкинул… через три часа в лагере будет не продохнуть. Некромаг хихикнул, и выскользнул из палатки.
Некоторые сооружения, явно отдавали шумом — их следовало обходить. Все ближе и ближе к командирскому убежищу, в теньке и крадучись.
Дойдя до палатки, Альфаран приложил ухо к холодной ткани…. Тридцать секунд, минуты, полторы… ни звука. Нож из складки тряпки над голенищем — в руку, и снова резать ткань. Только теперь уже гораздо медленнее, бесшумно. Прощупав стеночку — не наткнуться бы на что — некромаг тихонько повел лезвие вниз. Тихое "вжжжжж" действительно было тихим, стоило очень сильно напрячь уши чтобы его услышать.
…В палатке было сумрачно — ее освещала только одна свеча.
Лий спал как алкаш под забором — не сняв обмундирования, и растянувшись на спальнике во всю ширь. Открыв рот и посапывая, он до жути напоминал большого младенца, сытого по уши, и довольно этим до одури.
Деревянный столик у синих был цел. Сидевший за ним войсковой наблюдатель, методично заполнял какую-то бумажку. Чуть левее лежал его деревянный планшет, с чернильницей, разъемом для перьев, и стопкой бумаг.
Наблюдатель поднял голову, и округлил глаза — явно не ожидал увидеть Альфарана. Но стоит отдать ему должное, он промолчал. Улыбнулся уголком рта, и снова погрузился в свое дело.
Тихонько прокравшись (было не по себе), некромаг вынул из крепления невысокое древко с синим знаменем. Срезал его — свернул — и сунул себе за пазуху. Само по себе похищенное знамя победы не давало — но плюсом это будет немалым.
Лий все так же спал… проснулся он лишь когда мозолистая рука закрыла ему рот, а на шее уже расплывалась красное, несмываемое пятно.
— Молчать. Ты убит.
Командир синих покорно поднял руки, и лег обратно на кровать.
Альфаран же, выскользнул из палатки и тем же путем пошел к выходу из лагеря. Дело сделано.
К слову говоря, свою задачу отлично выполнили все. Деревянные мечи, стоящие по типу "пирамидка", просто похитили, стянув их пучками (сломать их было проблематично). Во все большие котлы, как в пищевые, так и для воды — был насыпан "яд". А поутру, лагерь синих ожидало не только лицезрение результатов вылазки, но и вонючая, затронувшая несколько палаток, лужа бродившего дерьма.
Обезглавленный отряд синих (коих осталось два человека — остальные "потравились"), капитулировал тем, кого уже считал побежденными.
Синих от увольнения временно отлучили. На три недели, если сказать точно. Все эти три недели, они были безвылазными посетителями полигона — что очень понравилось все еще присутствовавшему в замке генерал-лейтенанту.
В день увольнения, Альфарана в начищенной парадной форме, со знаками отличия ротного лекаря, вызвал к себе майор. Точнее, некромаг сам пришел к нему, и вызов застал его буквально на пороге кабинета.
Их разговор был долгим, даже очень. Но самое важное, конечно произошло в конце:
— Господин майор, я прошу у вас разрешения написать заявку о поступлении в Иллидианисскую Офицерскую Академию.
Авид улыбнулся, и полез в тумбочку:
— Решился все-таки? Молодец. Тебе будет легче, чем кому-либо. Я поговорю на твой счет с генерал-лейтенантом. Согласишься на мою протекцию, или сам?
— Соглашусь. Почему бы и нет?
А дальше был пир в одном из недорогих кабачков города. Лий, и Трирх прибыли туда самовольно, все таки чуть ли не последний раз друга видят! Праздник растянулся на всю ночь. И поутру, от вина всех сортов, действительно не было изжоги.
Монотонный скрип пера, терзал уши уже больше пяти минут. Как назло, все стулья в маленькой канцелярии были заняты, и поэтому Альфарану пришлось ждать стоя.
В новой форме, он чувствовал себя… неудобно. Прежде всего, непривычен был пошив. Вместо привычной жесткой ткани, с кольчужным вставками на предплечьях, плечах, животе, и спине — торс покрывал серого цвета мундир, строгого покроя. Четыре начищенных пуговицы, ярко блестели. На выглаженных лацканах, были две черные нашивки. Первая — изображала обыкновенное звание юнкер-лейтенанта, то есть человека проходящего испытательный срок перед поступлением в Академию. Такое звание, являлось чисто номинальным, находясь где между рядовым, и младшим офицерским составом, что и обозначала приставка "юнкер". Маленький же красный крестик, на второй нашивке, обозначал лекарскю специализацию во время службы.
Помимо всего прочего, форма этим не ограничивалась. Кожаная поясная портупея, была не просто так — новенькие ножны с легкой парадной саблей, приятно бились о черные строгие брюки, и такого же цвета сапоги с высоким голенищем.
