— Сам виноват. И даже если не так — плевать. Я немедленно пишу доклад, и отправляю его выше. Самое большее через седмицу, ему пришлют замену…
Комендант вздохнул, и посмотрел в глаза Альфарану. Тот даже и не думал отводить свой:
— Что такое? — устало спросил комендант — Осуждаешь?
Юнкер пожал плечами:
— Отнюдь. Если ядовитый паук заполз в дом, зачем ждать пока он кого-нибудь укусит — лучше убить сразу, как только увидел.
…С фрегата спустили трап. Первыми на песок, сошли шесть человек, в тяжелых нагрудниках, и с копьями наголо. Образовав живой коридор, от конца трапа до начала каменистой земли, они выставили копья вперед и замерли.
Закованные в массивные цепи, начали спускаться они — пираты. По двое человек, всего шестнадцать. Невпопад одетые, и размалеванные татуировками, они выглядели устрашающе даже в таком положении. А уж каков у них был вид, в лучшие времена — страшновато было даже представить.
Пять человек из гарнизона Корумуса, продолжали живой коридор. В конце коридора, стояли еще пять человек: три солдата — для прибавки к конвою, и два офицера.
От одного попахивало перегаром, однако держался он ровно и смотрел задорно… даже грозно.
Второй же, примечателен был шрамом переходящим через левый глаз, и бельмом на нем же.
Высокий брюнет, один из скованных заключенных, смотрел и запоминал. Его зеленые глаза, прыгали от одного лица, к другому. Уже выходя с песков, он оглянулся назад, держа так голову до тех пор, пока не получил древком копья в лоб.
— Ну, сволочь, шагай давай!
Никакой реакции не последовало — однако голову он повернул назад. И затаенно улыбнулся, ведь лицо стоящего на фрегате капитана, он прекрасно запомнил. И если он выберется, он постарается отомстить за все. И за смерть брата в том числе. Сыновей Шолва, не сдержать никакими цепями, даже тысяча стражников им никогда не была помехой. Так разве что-то изменится, если один из сыновей мертв?
— Когда я выберусь, я отомщу. Я найду. — шептали потрескавшиеся губы — И этот фрегат, я назову твоим именем, Улрик….
Ожидали не то что бунта, а некоторых волнений. Пираты, всякого пошиба, всегда были самыми проблемными. Долбануть напарника кайлом, за "неуважение к морским традициям" — это было не то что в порядке вещей, но случалось довольно часто. Горячий народ.
Но нет, команда капитана Улфа вела себя вполне смирно и тихо. Даже слишком смирно и тихо. Первую седмицу, это считали подозрительным. Затем еще три дня — просто странным. Ну а потом, все забылось. Ну тихие и тихие — мало ли что? Комендант вон, предположил, что это они из-за смерти капитана такие смурные.
Во всяком случае, со временем всем стало далеко не до этого — на руднике без того полно дел. Кроме того, наступал конец очередного эрцена, что являло собой как половину Альфаранового испытательного срока, так и прибытие корабля с всяко-разными товарами. Ну и письмами соответственно.
День был дождливый, накрапывало очень мелко, но зато уже пятые сутки кряду. Особой работы не было, поэтому все времяпровождение юнкера заключалось в алхимической работе, да обозревании календаря на странице "Мирцен", которая кончилась сегодня утром.
Название "эрцен", обычно употребляется для обозначения именно пяти седмиц. Точно так же, любого коня, можно коротко и просто назвать просто — "конь", хотя свое имя, у него безусловно имеется. Сами же эрцены, были названы предельно просто — в честь богов. Первый соответственно "Йарцен" в честь великого Йарры Справедливого. Затем — "Макцен". И далее: "Мирцен", "Отцен", "Орцен", и "Терцен".
Конец Мирцена, стал знаменателен еще и намечавшейся пирушкой — корабль, приходящий рано утром, как раз доставил два ящика отличного крепкого рома, хорошей очистки. Конечно, на весь офицерский персонал Корумуса это многовато — но пригласить на праздник офицеров с корабля — сам Макалат велел!
За увлекательной алхимией, Альфаран совсем не заметил как наступило время вечернего обхода. Как водится, сначала золотая шахта. Именно там, самое большое количество симулянтов, и только там есть те, у кого срок не пожизненный. Хотя, прожить двадцать лет даже на мягкой, "золотой" работе, редко кому удавалось. Потом уголь. Угольная шахта хуже золотой, потому что глубже, и нестабильнее. Чаще обвалы, работать там трудно. Довольно часты случаи, когда сильный удар кайла, побуждал упасть не присмотренный кус угля, а здоровенный кусище породы вместе с ним. И эртог.
С собой, Альфаран взял сумку, в которой уже стояли, отобранные еще с обеда лекарства. Дурманных среди них не было… пока. Один из пиратов уже два дня мучался долгим кашлем. Слабый легкими на воле, в эртоговой шахте он не смог держаться долго.
Двое конвойных уже ждали снаружи. Увидев выходящего юнкера, они почти одновременно взяли под козырек, на что некромаг ответил:
— Ну что ребята, пошли. В золотую думаю заходить не будем, я не думаю что с обеда там что-то изменилось.
Один из солдат, внезапно дернулся, словно что-то вспомнив:
