Но дверь уже с треском захлопнулась. Владимир в два прыжка преодолел расстояние до душевой и остановился возле входа. Шума воды слышно не было. Чуть нажал на двери — увы. Те оказались заперты изнутри на задвижку. Ухмыльнулся — тем хуже. Поймаю на месте преступления. Удара раскрытой ладонью оказалось достаточно, чтобы защёлка отлетела, ударившись об стену с жалобным звоном. По глазам резануло голым телом, а потом диким визгом. Не обращая внимания на кричащую изо всех сил девушку, инстинктивно присевшую на корточки и прикрывающуюся руками, внимательно осмотрел душевую — вроде всё, как и было, за исключением стандартного стула, на котором была аккуратно сложена женская одежда. Но стул сюда попал явно из её комнаты. Шагнул ближе, что усилило крик на несколько децибел, выдернул из-под кучи тряпок платье, набросил его ей на голову:
— Одевайся. И не строй из себя дурочку — я прекрасно знаю, что ты меня понимаешь. Иначе бы я не получил пощёчины.
Крик прервался. Платье шевельнулось, потом чуть сползло вниз, и показалось злое, просто разъярённое лицо. Владимир усмехнулся:
— Я тебя жду. Там.
Показал рукой на выход.
— Поторопись.
Развернулся, вышел из душевой, опёршись на стену.
— Э…Офицер…
Якобы посол выскочил из комнаты, и замер на месте, столкнувшись со взглядом выходящей оттуда Геры с распущенными волосами. Та зло бросила длинную фразу на океанском, Герц словно ударился об стену. Коротко поклонился, затем снова вернулся к себе, и спустя мгновение появился оттуда вместе с водителем и небольшим чемоданчиком. Снова поклонился, поставил саквояж перед Звонарёвым:
— Вещи госпожи Анрун…
— Ваше время истекает.
Каблуки обоих мужчина застучали по лестнице. Он развернулся к дамочке, та, прищурив глаза, впилась в него ненавидящим взглядом:
— Что дальше, нуваррец?
— Мне приказано доставить тебя в Метрополию.
— А поеду ли я туда?
Владимир ухмыльнулся:
— Нигде не сказано, что я должен доставить туда госпожу целой и невредимой…
Та растерялась от неожиданности:
— Но… Как же так?
Молодой человек ухватил девушку под руку, словно клещами:
— Идём.
Та попыталась вырваться, но вскрикнула от боли — пальцы сдавили руку, словно клещами. Затем хватка чуть ослабла, и океанка смогла кое-как выдохнуть:
— Зверь! Дикарь!
— Может быть.
…Почему то ему вдруг захотелось произвести на дамочку самое отталкивающее впечатление, какое только мог. Не церемонясь, подхватил второй рукой её чемодан, потащил за собой. Выволок на улицу — остальные двое океанцев уже прогревали двигатель своего лимузина. Скривился презрительно:
— Какое дерьмо…
Обернулся к послушно перебирающей ногами девчонке рядом:
— На лошади ездить умеешь?
— Я?!
Раздражённо вздёрнула носик:
— Каждая воспитанная…
— Заткнись.
Подтащил её к мотоциклу, толкнул к сиденью. Сам открыл задний ящик, сунул туда её чемодан. Затем снял технику с подножки, оседлал сам, повернул ключ. Двигатель мягко затарахтел.
— Чего стоишь? Садись!
Она замялась, и причины были понятны — платье кое-как было наброшено на голое тело. На миг сжалился:
— Можешь боком. По-дамски.
И тут же рявкнул:
— Живее! И держись за меня!
Едва дождался, пока та осторожно усядется, как он и сказал, бочком, тронулся. Хватило первых метров дороги, чтобы та вначале осторожно взялась за ремень его формы, а после первого крутого поворота, когда он качнул мотоцикл на бок, уцепилась уже изо всех сил. Тогда Звонарёв добавил скорость… На аэродром он въехал с уже готовой на всё испуганной девчонкой. Часовой на въезде замахал, приказывая остановиться. Владимира тут знали все, и поэтому солдат сразу показал на конец взлётного поля, где стоял в окружении заправщика и передвижного стартера переделанный под транспортник 'Бостон' с двумя подвесными баками под крыльями. Лейтенант сразу повернул туда, добавив скорость, благо, в отличие от обычной дороги аэродром был тщательно выровнен и утрамбован. Затормозил чуть в стороне, сдёрнул океанку с сиденья, выхватил её кофр из багажного ящика, потащил за собой. Та была словно в прострации, послушно передвигая ноги. Приблизившись к командиру самолёта, отдал честь, затем улыбнулся:
— Привет, Лёха! Ты повезёшь?
Пилот улыбнулся — они были старыми друзьями.
— Я.
Покосился на бледную, словно смерть дамочку:
— Эту, что ли?
— Угу.
— Тащи её внутрь. Надеюсь, не облюёт салон?
Владимир вздохнул:
— Надеюсь…
