Зеленовато-испуганный вид океанки не внушал доверия… Потянул её за собой в раскрытый нижний люк. Тускловато горело дежурное освещение. Увидел сдвоенное кресло, гору ящиков, снова потянул девушку за собой. Впихнул в сиденье, уселся сам. Сразу потянул с крючка тёплую доху — в воздухе должно было быть холодно. Щёлкнули замки закрываемого люка. Затем послышался стонущий визг запускаемый двигателей. Те взревели, выдохнув облака сизого дыма, бешено молота воздух винтами. Океанка напряглась — новый страх вытеснил старый. Но вот машина качнулась, а через пару минут началась бешеная тряска разгона. Несмотря на все работы, грунт — не бетонная полоса. Так что пришлось стиснуть зубы и терпеть. Рёв обоих 'Райтов — Циклонов' за тонким бортом стал совсем нестерпимым, но тут тряска закончилась, а через мгновение и грохот двигателей стал вполне терпимым. Алексей, одетый в тёплый меховой комбинезон, не оборачиваясь, показал ему четыре пальца. Понятно. Четыре часа. Покосился на океанку — та вцепилась в подлокотник своей половины кресла с такой силой, что пальцы побелели. Ухмыльнулся — а что она скажет через сорок минут? Когда 'Бостон' постепенно наберёт высоту для полёта? Форсировать моторы никто не собирался — плавненько, легонечко. И топливо экономится, и нагрузка на двигатели щадящая. Помаленьку наберём высоту, потихоньку полетим на крейсерской скорости. В иллюминатор ничего не видно, потому что их тут нет, а в носу стоят пулемёты, правда, сейчас снятые. Так что летим, как в…Отогнал подальше вертящееся было сравнение с нехорошим ящиком. Быстро приподнялся, расстелил мех по сиденью, затем плотно в него завернулся под удивлённым взглядом океанки, закрыл глаза. Можно и поспать. Усмехнулся про себя — на сколько хватит этой дамочки? Бросил взгляд на наручные часы, засекая время, затем прикрыл глаза — шум двигателей, певших монотонную песню, ему совершенно не мешал… Увы. Его растолкали через полтора часа. Высунулся из меха, отметив, что тот покрылся инеем по кожаной шкуре — его трясла изо всех сил синяя Гера. У той, как говорится, зуб на зуб не попадал. Синие трясущиеся губы, в противоположность им красный нос, из которого непрерывно текло, просто ледяные руки, от касания которыми Владимир едва не завопил от неожиданности эффекта. Девушка пыталась что-то сказать, но не получалось. Вздохнув, Звонарёв распахнул своё одеяние, благо в него можно было завернуть сразу троих человек, ухватил океанку и притянул к себе. Затем снова набросил на себя и её до кучи, мех. Геру била дикая дрожь, правда, недолго. Пару минут спустя на начала стихать. Океанка хлюпнула носом раз, другой, потом, стуча зубами, произнесла:
— В…В… В воздухе всегда так холодно?
Вовка, не долго думая, прижал её к себе покрепче, буркнул:
— Всегда. Чем выше, тем холоднее.
По его ощущениям, было не так и холодно, кстати. Всего-то около минус пяти. Впрочем, та летела вообще в одном тонком платьице, пусть и суконном, на голое тело.
— Ты это, можешь меня обнять. Всё теплее будет. Я разрешаю.
— Да как…
— Так. Не хочешь — стучи зубами дальше. Мне то что?
Тишина. Потом она всё-таки привалилась к нему. Чуть повозилась, устраиваясь поудобнее, ощутив тепло сильно мужского тела, ухватилась вдруг с неожиданной даже для самой себя силой. Быстро согрелась. И мех был очень тёплый, и сам… Нуваррец… Жалко, что ничего не видно. Невозможно даже угадать, в каком направлении они двигаются. Только ноги тех, кто управляет летающей машиной впереди, да призрачный свет приборов… Зевнула, смутившись, но её конвоир-сопровождающий уже опять уснул. Удивилась крепости нервов мужчины, потом задумалась, чем закончится её миссия? Впрочем, её тоже начало клонить в сон. Чуть поёрзав ещё, махнула на всё рукой и пристроившись на широкой груди, тоже закрыла глаза. Спать было неожиданно уютно и, самое главное, тепло. Она, наконец, смогла согреться…
— Эй, подруга, прибыли.
Сладко вздохнув, Гера открыла глаза, столкнувшись с взглядом её сопровождающего на ничего не выражающем лице. Вокруг стояла тишина.
— Мы…
— На месте. Пошли.
…Это Нуварра! Неужели она увидит таинственную страну, осмелившуюся противостоять всей мощи Великой Океании? Рывком отпрянула от офицера, тот аккуратно повесил мех на крючок, затем двинулся к лестнице, видной в брюхе летающей машины. Оглянулся:
— Давай за мной.
Снизу явственно тянуло теплом. Осторожно ступая, шагнула на лестницу, отсчитала пять ступенек, земля. Нет. Не земля. Нечто вроде искусственного камня. И — негромкий разговор на незнакомом языке. Извозчики воздушного корабля переговариваясь, стягивали с себя толстые меховые одеяния. Один из них что-то сказал её конвоиру, тот кивнул. Вежливо перевёл:
— Если куда надо — скажи. Сейчас подъедет самодвигатель, нас отвезут.
Гера прислушалась к себе. Хотеть-то хотелось. Но не критично. Потерпит. А лишняя скромность вредна для здоровья… Откуда то из темноты вынырнула практически бесшумно механическая повозка, залив всё ослепительно ярким светом.
— Ого!
