1.Боковая линия — чувствительный орган у рыб, а также у личинок земноводных и некоторых взрослых земноводных, воспринимающий движение и вибрации окружающей воды.
Выбравшись из рощи, мы двинулись по дороге, не сбавляя темпа. Пока шли оба молчали, ведь сейчас важнее оторваться от преследователей, которые точно легко не отпустят. Запутывать следы, в данном случае, у нас просто нет времени, нужно именно максимально разорвать дистанцию.
Вскоре на пути мы встретили Барти с Крес, которые также быстро двигались, таща за поводок нашего купленного кирина.
— Потом поговорим, — сказал ведущий нас наемник и ускорился, а мы не стали спорить.
Двигались мы в полной тишине. Я хотел заговорить, но просто не знал о чем и что сказать, да и не мог никак решиться.
Но поверить в это вот так просто не получалось и руки предательски тряслись.
Через некоторое время мы все же остановились на передышку.
— Небольшой привал и двинемся дальше, — сказал он, снимая маску.
Под маской оказалось совершенно незнакомое лицо, и в первые несколько секунд я даже подумал, что обознался, ведь молодой парень перед нами никак не мог быть тем самым. А затем он просто взял и начал снимать свое лицо…
— Какого?!. — округлились глаза у Барти. — Ты хоть знаешь, что эта штука под запретом?!
— Знаю, — ответил тот, стягивая кожу с лица и головы.
— Черт возьми, да если кто узнает, тебя на пожизненное в тюрьму упрячут если не хуже!
— У меня есть разрешение от Инквизиции. Я иногда им помогаю, вот мне и позволили.
— Ты псих.
— Как есть…
— А что это? — спросила Крес.
— «Лицерез» — некромантская придумка. Внедряешь десяток специальных глифов в срезанное лицо в нужных местах — и вот у тебя в руках удобная маска, которая буквально сливается с твоими тканями, когда ты её надеваешь. И пока в глифах есть энергия, лицо как живое… Мерзкая штука. Кто конкретно её придумал — так и не узнали, но если бы узнали, умирал бы он долго… — Барти мрачно сплюнул. — Как тебе вообще удалось внедриться в их отряд, даже с этой штукой? Никто прям ничего не заметил?
— Просто повезло, — ответил «наемник», не прерывая своего занятия.
Вскоре он предстал перед нами в своем настоящем облике…
Длинные русые волосы, с седыми висками, простое лицо с прямым носом, густыми бровями и серыми глазами с серьезным, немного даже мрачным взглядом, небольшая борода, которой давно не помешал бы уход. Вид у него был уставшим и слегка небрежным, но в этом есть какой-то свой шарм…
— Итак, Бартлби Якоб Уиллоу, — строго посмотрел на брата… папа… — Я, кажется, тебе запретил приближаться к Гильдии и становиться охотником.
— Ох, простите, — фыркнул Барти. — В следующий раз, когда что-нибудь украдешь у демонов предупреди меня в письменной форме, чтобы я в подгреб с огурчиками спрятался. А то когда за мной приходили наемники и едва не похитили, я как-то не подумал.
— Гр-р, черт с тобой, — махнул он рукой. — Мог бы попросить укрытия у Громова. Ладно, сейчас это не важно.
— Пап.
— Мой человек прикрыл нас и не позволил их снайперу вмешаться, но больше он ничего сделать не сможет.
— Папа.
— Нам нужно поскорее уходить, пока они не начали преследовать…
— Папа!
— Что?! — он резко повернулся к Барти.
— Хватит вести себя так, будто Макса тут нет!
За все время разговора он старался в мою сторону не смотреть, да и я сам не мог поднять голову. Все же одно дело слышать о нем, а другое встретится лично… Десять лет я не видел его… Десять лет думал, что родители бросили меня одного в лесу… Десять лет… это так долго…
— Привет… папа… — с трудом сказал я. — Давно… не виделись…
Он поджал губы и тяжело вздохнул.
— Я… не… верил… когда мне сказали…
Мы оба замолчали.
Я не знал, что мне делать, как быть. Сейчас я бы лучше с каким-нибудь монстром сразился, это было бы куда проще.
— Может, уже скажете, что-нибудь? — подал голос Барти.
Его слова никакого результата не принесли. Кажется, стало даже хуже. Очень хотелось провалиться под землю. Все эти годы меня убеждали, что родители бросили меня, и я сам начал в это верить, а затем попал сюда. Здесь я узнал правду и обрел брата, но вот просто так взять и отпустить десять лет печали и обиды…
Я не видел отца уже десять лет и для меня он сейчас фактически чужой человек. Не знаю о чем говорить, с чего начать и что делать.
— Ну, вы… Че?! — не успел он договорить, как Крес схватила его за ухо.
— Оставь их наедине, Зануда, — сказала она, потащив его и кирина подальше.
— Погоди, Зенти! — пытался сопротивляться он, но силы оказались не равны, и девушка быстро оттаскивала братца подальше.
Вскоре они все ушли, оставив нас наедине.
— Давно… не виделись… — с трудом сказал я. — Я уже знаю…
— Для тебя, сколько прошло лет? — спросил он и от голоса отца по спине пробежали мурашки.
— Десять… я все эти годы жил у дедушки…
— Вот оно как, — натужно усмехнулся он. — И как там старик?
— Его не стало… не так давно…
— Оу-у-у-у…
Мы снова замолчали, и никто из нас не знал что делать. Мы просто стояли в полной тишине.
