это он уже Холгеру, приунывшему от не сильно радостной перспективы.
-Суд влепил тебе два года "химии", ты не пашешь, на Пушке листовки пихаешь дуракам, так что все по закону. Мы тебя оформим, суд, то да се, получишь своих же два, только на этот раз зоны и вперед! два не десять, два и на параше просидеть можно... Тем более - может тебе и не привыкать, на параше-то, а?! Партия-то по защите пидаров, ха-ха-ха...
Вскоре прибыл коньяк, Холгер был водворен в клетку до утра, а уставшие за день офицеры госбезопасности с чувством выполненного долга отправились в Москву. На доклад сорок второму... Мать его за ногу. Из магнитофона неслось в исполнении Башлачева:
...Уберите медные трубы,
Натяните струны стальные,
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные...
1990 год.
Ни чего страшного, из того что обещал веселый дежурный в Пушкинском райотделе, с Холгером не случилось. В ИВС и СИЗО начальники тюрем, бомбардируемые запросами депутатов и просьбами журналистов дать информацию о незаконно арестованном гражданине Горшенине, засыпаемые телефонными звонками из различнейших государственных и общественных организаций, прятали Холгера от сексуально озабоченных уголовников в небольшие камеры, где терпеливо дожидались суда или этапа в лагерь расхитители и последние теневые дельцы. Остальные теневые дельцы, не арестованные во-время милицией, кинулись в уже разрешенный легальный бизнес. Нет, Холгер не был гомосексуалом, хотя это его право - быть или не быть, он просто так выглядел - худенький, невысокого роста, с темными волосами и застенчивой улыбкой, явно с примесью еврейской крови, с вежливыми ухватками и привычками интеллигента во втором поколении, а это все в советских тюрьмах очень опасно...
В защиту Холгера и с требованиями его немедленного освобождения его же родная партия устроила несколько грандиозных демонстраций - В Дании, Голландии, Италии, Германии. На Пушке, площади Пушкина в Москве портреты Олега Горшенина стали таким же постоянным элементом городской малой архитектуры, как реклама МакДональда, статуя Юрия Долгорукого на кастрированном (в 1955 году!) коне, банды байкеров, охраняющих торговцев с пивом и молотящих цепями рэкетиров... Но всех начальников пеницетарных систем, имевших дело с Холгером и его заступниками, переплюнул начальник зоны, УЧ номер не помню какой, куда для отбытия срока после суда, своих же двух лет, прибыл осужденный Горшенин.
-Ни куда писать не надо! Ни каких жалоб! Я тебе запрещаю жаловаться! Я сам буду писать! Я сам буду жаловаться У меня не политзона, не Потьма! мне Солженицыных не надо!.. У меня простой советский лагерь для простых советских бандитов, хулиганов, насильников и воров!.. И ни какого диссидента я здесь терпеть не буду!
заявил Холгеру начальник исправительного учреждения, плюя слюной, во время распределения и сдержал свое слово.
То ли демонстрации протеста, то ли жалобы начальника колонии, то ли запросы депутатов от Думы и телевизионные очерки и репортажи о судьбе "узника совести", то ли взятое СНН интервью у гражданина Горшенина в лагере и показ его убогого быта и жалкого вида - худой, стриженный, в старых шмотках, с длинной шеей, выглядывавшей из ворота серой телогрейки... Не известно, что повлияло, скорей всего все вместе взятое. Возможно последней каплей послужил телефонный звонок генеральному прокурору России от порнозвезды Чичилины из Италии... Но просидев в лагере всего четыре месяца из судом отмерянных двух лет, Холгер был освобожден. ...В связи с изменившимися обстоятельствами ограничится отсиженным сроком и освободить гражданина Горшенина Олега Яковлевича...
Сразу после освобождения Холгер поехал не в родной Оршск к маме с папой, а в Москву, в штаб-квартиру Транснациональной Радикально-Либертианской Партии, где его встретили с распростертыми объятиями и слюнявыми поцелуями... Через минуту после его прихода в штабе зазвонил телефон. Дежурный снял трубку:
-Штаб на проводе, дежурный Смолевич. Вас слушают...
-К вам прибыл гражданин Горшенин. Передайте ему трубку.
-А собственно кто говорит?
-Комитет Государственной Безопасности...
В общей внезапно разлившейся тишине трубка была передана Холгеру и десятки глядящих на него глаз соратников впились в лицо дисидента, мученика и героя.
-Это гражданин Горшенин Олег Яковлевич?
-Да. Что вам от меня нужно?
-Ни чего. Просто вы зря приехали в Москву, так как в вашем родном городе Оршске в Отделе виз и разрешений лежит для вас заграничный паспорт с выездной визой и въездной визой Германии. Мы думаем для вас будет намного лучше, если вы послушаетесь нашего совета и эмигрируете. В армию ведь вы не собираетесь, а служить обязаны... Значит вас в любую минуту могут снова арестовать работники милиции, а во второй раз выпустить вас досрочно мы не сможем... Вы все поняли, Горшенин? Послушайте доброго совета, мы вам зла не желаем - поезжайте в Германию, другие этого годами требуют, добиваются и ждут, а вам... Вам все ясно?
-Да... я все понял.
-Прощайте, гражданин Горшенин, скатертью дорога.
-Прощайте.
