-Да ладно, ладно, я против ни хрена не имею, просто смешно - от тебя морды циничной и такие громкие слова, какие громкие слова, а как кружится голова, -
противным голосом пропел Слави старый советский поп-шлягер. Алекс насупился, посунул морду бритую, но уже с пробившейся легкой седой щетиной на щеках с красными прожилками и не успел ни чего сказать, как Слави под порывом нежности к старому френду, обнял того за плечи:
-Слышь, уфимское рыло, а ты знаешь, как я к тебе, сволочь, хорошо отношусь?
Алекс не смотря на толстый слой цинизма, нанесенный жизнью, малом пустил слезу и только сила воли удержала его от этого довольно таки жалкого проявления чувств.
-Да ладно тебе, мы что, гомики, стоим в темноте и обнимаемся, пусти меня Слави... Я и сам к тебе как к старому френду с юности... Ну в кайф мне с тобой падла... Сволочь бородатая, и твоя Диди в мартинсах... Ну я к вам дышу неровно... И обалденно рад, что мы с тобою, дружище, встретились в Амстердаме...
Оба вспомнили памятную встречу на Дамраке, улыбнулись еще шире, хотя действительно, в темноте конкретно этого двора практически не было видно и стали нежно пихать друг друга кулаками в бока. Проявления мужской нежности прервали Нура и Кони, выскочившие из внезапно вспыхнувшего дверного проема в темноту:
-А что это вы тут, деретесь что ли?
-Да нет, Кони, это у них, у мужчин, так дружба проявляется. Слави отстань от нашего Алекса, мы его забираем. Дела можно обсудить и завтра, мы договорились с Диди - прийдем на завтрак, привет!
И подхваченный с двух сторон под руки молодостью, Алекс исчез в сторону своих аппартаментов. А Слави направился в клуб.
На следующее утро Алекс и Павел, проскользнув сквозь неизвестную вроде бы чешской полиции калитку и сразу поймав такси, направились в сторону Дейвицкой площади, где их должен был ждать новый агент новой фирмы по все тому старому делу - нахождение и покупка участка для построения первого в мире хиппового государства. В такси Алекс бдительно оглядывался, но сзади вроде бы было все чисто, в потоке машин различнейших марок и цветов он не заметил ни одной подозрительно часто встречавшейся уже им. Алекс не был профессионалом на поприще кинжала и плаща - за ними очень и очень аккуратно кралась автомашина с длинной антенной в которой сидело двое мужчин очень незаметной внешности - черные очки, темные костюмы, аккуратные галстуки... В нагрудных карманах пиджаков этих двух мужчин лежали удостоверения работников БИС, оплота демократии в Чешской Республике...
-Здесь остановите, -
попросил Павел таксиста и указал на свободный от запаркованных автомашин кусок мостовой возле тротуара. Таксист виртузно всунулся на свободное место и несколько раз повернул рукоять таксометра. -С вас двести сорок крон, панове...
По правде цена от Коруной до Дейвицкой не превышает ста пятидесяти крон, но таксист то же человек, имеет семью, детей и - сорок один год жили чехи под лозунгом: КТО НЕ ОБКРАДЫВАЕТ ГОСУДАРСТВО - ОБКРАДЫВАЕТ СВОЮ СЕМЬЮ! ну и жалкие одинадцать лет после бархатной революции конечно не могут потрясти основы сложившегося мировозрения. Алекс заплатил, отмахнулся от попытки (очень и очень слабой!) таксиста всучить ему сдачу в виде десятикроновой монеты, и выступил вон во след за Павлом. Сверху светило солнце, по голубому небу ползали туда-сюда серо-белые облака, по круглой площади кружились автомобили, прохожие, а сверху голуби - весна! Возле входа в агентство топтался в униформе клерка какой-то молодой пан.
-Пан Шаркофф? -
с некоторым сомнением в голосе протянул молодой пан в униформе. Павел представил высокие стороны которые потрясли друг другу руки и все вместе вошли в помещение агентства. Там уже молодой пан Прохазка познакомил Алекса и Павла с шефом фирмы паном Райхманом, который мужественно перенес внешний вид американца и его ассистента по менеджементу. Началась уже довольно таки поднадоевшаея Алексу знакомая до не могу рутина.
А защитники демократии синхронно развернули бульварный "Блеск" - каждый свой экземпляр, ждать придется долго, торопиться некуда, зарплата идет.
