без кряхтенья и хруста в суставах вскочил Алекс с травы и широким жестом успокоив молодежь - я мол со своей травкой с вами не прощаюсь, мы с ней ненадолго, ноги разомнем и сразу назад, прихватил свою Нуру за руку, ну словно дети, умилился Слави - дети-цветы! и направился вон с Кампы. Вон из сквера, полного туристов, бомжей и панков, хотя с конца шестидесятых здесь начали собираться хиппи, флар паур и почти без потерей, ну почти, дотянули и до 1999 года... А зимою грянет следующий и наступит другое тысячелетие... А мы все будем здесь собираться, хоть нас и немного, бомжи бродят по таинственной гипотенузе - от мусорницы к мусорнице, в вечных поисках бутылок и истины, которая, как известно, и прячется на дне этих самых бутылок... Слави перевернулся с живота на спину улыбнулся своей Диди, получив в ответ поцелуй... Что и требовалось.
Алекса интересовало и влекло в город в поисках двух вещей, всего двух, Нуру привлекала же одна. Алекс хотел присмотреть и если понравится, то и приобрести новую пару, а лучше еще две, ковбойских сапог, тем более по словам Павла и Слави, они здесь баснословно дешевы, в переводе на родные баксы каких-то пятьдесят - шестьдесят... Кроме сапог его интересовала трава, да нет же, голландские запасы, увесистый еще мешок плюс четыре с половиной плитки "шоколада" далеко еще не кончились, но все же... Алексом в поисках травы руководили два чувства - запасливость и любопытство. Какая она, местная травка, хуже или лучше, как забирает-вставляет, а может с нее совершенно другой приход, а?.. Не курив долгую свою жизнь в Америке, в Амстердаме Алекс встретился со своей башкирской молодостью - травка, молодость хипповая, веселье и беззаботность... Вот и откликнулась душа, изможденная цивильной жизнью, алкоголем и бизнесом вонючим, а когда-то радовался каждому шагу, каждому приобретению собственности... Тьфу и только!
Нура же хотела всего лишь платок. Она слышала или читала, что эти чешки или как их там, чешкославянки что ли, покрывают плечи платком с кистями, перед тем как начнут танцевать танец живота... Или это другие? не важно, трясти плечами и грудями, позвякивая монетами, одетыми на шеи вместо бус и махая большими яркими платками с кистями и бахромой... Марта как раз такого платка почему-то не имела, видимо трое детей не способствуют к танцам, вот Нура и не стала спрашивать Марту, где же можно приобрести такой платок - с цветами и бахромой, огромного размера и кистями по углам... Сама найду.
Перейдя Карлов мост, Чарлз Бридж, как его фамильярно обзывают англоговорящие туристы, расталкивая именно этих самых туристов и почти не рассматривая примелькавшихся продавцов сувенирами, акварелями и раскрашенными ксерокопиями, Алекс и Нура взяли сразу влево и выскочили на памятную им Напрсткову. Один раз здесь проходили со Слави, он и указал им дом, где когда-то был сквот... Покосившись на него, бывший Слави приют, двинулись вперед, оставив с правой стороны дом с оленем над входом, магазин с музыкальными инструментами и галерею, а слева "Златнитцтви", если говорить и читать по-местному, что в переводе означает ювелирный магазин... Трех и четырех этажные старинные дома о деревянными воротами ведущими в закрытые дворы обрамляли Бетлемскую площадь с музеем Африки, Азии и Востока, Австралии и Океании тоне конечно, там они уже побывали вчетвером и было здорово и весело, особенно в комнате с полупогашенными лампами... Дома возвышались декорациями из спектакля о средневековье. Примерное направление Алекс знал, они уже несколько раз прошагали этим путем, от Карлового моста в сторону Гавеловского базара с овощами и фруктами, интересно - базар назван в честь президента этой страны или президента назвали принты в честь базара?.. Или у базара более долгая история?.. Если в честь базара - то стыдоба, если базар в честь президента - еще хуже...
-Смотри Алекс, это тот самый магазин, его тебе еще Слави показывал, ну как сквот так же называется, -
щегольнула молодой памятью Нура, указуя широким жестом на деревянную резную вывеску со словами "ГРИН ЛАЙН". Вывеска виднелась впереди, за небольшой, правильней сказать - махонькой площадью с фонтаном над колодцем, плотно окруженный художниками, наперебой предлагающими свои произведения туристам. Впереди так же шумел негромко, то есть по-европейски, Гавеловский базар, торговцы овощами, фруктами и экзотическими плодами вкупе с торговцами сувениров и традиционных чешских народных промыслов, включая ограненный хрусталь, монотонно, ненавязчива, даже с некоторой ленцой что ли, предлагали свои товары...
-Алекс, пока ты будешь мерить и пробовать свои сапоги, я погляжу на картины, здесь у художников и встретимся, хорошо? -
целуя в щеку своего "олдкрэзи", слегка взволнованно промолвила Нура, заглядывая в лицо Алексу, все же искусство на тротуаре, то есть искусство для народа - это здорово!
-Договорились, договорились, только не вздумай присмотреть какого-нибудь местного Микеланджело или как его там, -
