Я положила письма обратно в коробку и закрыла ящик, потом отползла в угол комнаты и сидела там, слушая оглушительное биение своего сердца. За пару секунд я перестала чувствовать себя желанным гостем. Дом как будто сам изгонял меня, умоляя уйти, стены выталкивали меня за дверь. Тем не менее я осталась, для лучшего сцепления вдавив каблуки ботинок в пол. Дом был болен, и меня это устраивало. Я категорически не желала уходить.
Первый горячий душ за три с лишним недели – такая же роскошь, как икра. В шкафу я откопала старую футболку «Янкиз»[17]. Она могла принадлежать Леонарду или Джине. Или Тоби. Я надела футболку и забралась на кровать. В ту ночь я не спала, но мне было тепло и комфортно, а на большее я и надеяться не смела.
Следующий день я провела в доме. Почти все мое имущество осталось в лагере, если, конечно, охотники не украли мои припасы. Возвращаться за ними не хотелось. Кроме того, у Фрейзеров было все, что нужно. Консервы, крупы и немного замороженных овощей, по меньшей мере три банки томатного соуса и остатки бурбона. А еще были книги и музыка, но именно коллекция фильмов влекла меня больше всего в свете долгого существования без телевидения.
В ассортименте DVD-дисков я не нашла ни общего знаменателя, ни порядка. «Доктор Стрейнджлав»[18] соседствовал с «Уж лучше умереть»[19], затем шла «Филадельфийская история»[20], за ней «Крепкий орешек», «В порту»[21], «А как же Боб?»[22], «Апокалипсис сегодня» и «Мальчишник в Вегасе». Среди оставшихся пятидесяти фильмов наблюдалась примерно такая же разобщенность. Я сидела перед полкой около часа, выбирая фильм на вечер, пока не вспомнила, что у меня уйма времени. Я взяла первый диск на верхней полке слева – «Доктор Стрейнджлав», – вставила его в плеер, села на диван и стала смотреть.
Через три дня и двадцать фильмов я сидела на прежнем месте.
3 сентября 2015 г.
16 сентября 2015 г.
Телевизор в доме Фрейзеров держал меня в плену. Я обнаружила, что могу лишь сидеть на диване и смотреть в экран. На четвертый день, после десятой порции пустой овсянки, я решила, что должна выйти из дома и забрать свои вещи из «Уайлдейкра».
Машина стояла в километре от лагеря, спрятанная под вечнозеленым растением. Я надела одно из платьев Джины и накрасила губы вишневым блеском, который нашла в аптечке. Теперь я совсем не напоминала женщину, у которой была стычка с охотниками, и могла играть роль, например, матери, ищущей летний лагерь для сына или дочери. В «Уайлдейкре» ничего не изменилось, за исключением бампера от пикапа «Форд», который валялся у ручья. Ворота остались открытыми. Охотники даже не удосужились как-то обозначить мои ловушки, чтобы в них не угодил еще один несчастный.
