Глаза Евы, когда малышка поняла, что это не сон, что я пришёл к ней… она не верила, я понял, что даже не надеялась на свое спасение.
Я готов был скулить, как пёс, брошенный под дождём, но мог лишь попытаться помочь ей встать. Следы избиения на прекрасном теле стали ещё одной гранитный плитой, придавившей меня. Я понимал, что скорее всего малышка пережила и насилие…
Лицо Евы было в крови, синяки на ребрах, ссадины на руках и ногах. Видел, как она морщится от каждого движения, выдыхает сквозь плотно сжатые, чудом уцелевшие, зубы. И был готов забрать всю боль себе. Только вот, это невозможно. Мой полученный шрам и раны ничто, по сравнению с тем, что пережила Ева.
Я не стал вырезать племя, оставил в живых тех, кто сдался. Только Ева не знает, что двое моих людей чуть задержались, после нашего ухода, чтобы обезглавить вождя и повесить тело без головы в назидание. Ей такие подробности не нужны.
Уже на корабле, когда еле держащуюся на ногах малышку осматривал врач, еле сдерживал себя. Призывал все здравомыслие. Не хотел, чтобы хоть кто-то больше прикасаться к ней. Никогда. Поставил перед фактом, что мазь буду наносить сам. И сам же малодушно пожалел об этом. Мне было страшно… дотрагиваться до синяков, я до ужаса боялся сделать ей ещё больнее. И боялся услышать, что скажет корабельный врач. Насколько все плохо? Ведь он использовал ещё и специальную настойку, по реакциям на которую определяли, подверглась ли женщина изнасилованию. Как она работала я не знал, а потому и результат мог спросить только у врача. В другой ситуации смог бы прочитать все по его мимике, но сейчас был в слишком сильном раздрае.
— Говори, — велел, когда Ева забылось крепким сном. Не нашёл в себе сил покинуть её, и продолжал неотрывно наблюдать во сне. Сейчас её лицо расслабилось, и было таким безмятежным… если бы не разбитые губы, отекший глаз и синяки на скулах. Скрипнул зубами и перевёл взгляд на врача.
— Вам бы зашить рану на щеке, — заикнулся он, но стушевался под моим взглядом. Эта царапина меня волновала меньше всего.
— Я жду.
29.2
— На самом деле, все не так плохо, как выглядит на первый взгляд. Трещины в трех ребрах, но главное, не сломаны и осколков нет. Небольшое сотрясение. Синяки и ссадины, они быстро пройдут, мазь редкая, но хорошая. Нужен постельный режим, приём лекарств и обработка ран. Организм молодой, она… сильная. Выздоровеет.
— Что показал настойка? — спросил затаив дыхание.
— Она все ещё девушка, — уверенно сказал врач.
— Хорошо, спасибо, — кивнул и прикрыл глаза. Послышался скрип двери. Мы с Евой остались одни. Сделал глубокий вдох. Ещё один. Это не помогло. Почувствовал, как под веками собирается влага.
Малышка моя…
Дышать стало чуть легче. Нет, чувство вины никуда не делось, и оно все ещё сжирало меня. Но Ева, я не знаю, как она жила бы дальше, если бы… не могу, не хочу даже думать об этом. Грудь печет огнём, стоит только представить.
Спустя некоторое время, решил сходить обработать рану, чтобы не пугать Еву своим внешним видом. И потом сразу вернулся обратно в каюту. У врача меня поймали Дам и Кэтэрина, я сообщил им что жизни Евы ничего не угрожает, но оставлять ее одну не стоит.
Кэт выглядела уже лучше, в глазах появился огонёк, а Дам с тех пор как оказался на борту старался быть поблизости с ней, полностью доверив Мангату управление кораблём. Правда рыжая не подпускала друга к себе близко, что не удивительно, но зная Дама, уверен, он пусть и долгой осадой, но добьётся внимания девушки. Мне импонировала внутренняя сила и искренняя забота Кэт о Еве, так что я полностью одобрял выбор друга.
Ева все так же спала, и я сам не заметил, как задремал прямо в кресле.
Скорее инстинктивно почувствовал, чем услышал лёгкое движение, и резко открыл глаза. Ева заворочалась, и через пару секунд проснулась, сразу увидев меня. Мне показалось, или в её глазах промелькнула облегчение. Поэтому полной неожиданностью стали её слезы.
— Малышка, врача позвать? — страх за Еву сковал сердце, — Подожди, я сейчас.
— Нет, нет, подожди, побудь со мной, — догнала просьба уже у двери.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подавить желание броситься к врачу, но что-то в её голосе заставило послушно вернуться и сесть на кровать. Не удержался, взял за ладонь, такую хрупкую, нежно погладил. Ева легонько вздрогнула от моего прикосновения.
— Расскажи мне, расскажи мне все, — попросила она.
Это была логичная просьба. Понимал, что у неё ко мне много вопросов. Только вот я не был уверен, как она воспримет правду обо мне. Как отнесётся к тому, что я ей врал. Но и продолжать скрывать правду тоже нельзя. Ведь моё будущее возможно только рядом с это малышкой.
29.3
Ева была ещё совсем слаба, как котёнок, однако упрямый огонёк в её глазах не составлял шанса на то, что она согласится перенести этот разговор на будущее. Я тоже хотел бы знать о том, что с ней было. Но сперва справедливо поведать о себе и спасении Кая.
Потому я ещё раз глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду и не отпуская ее ладонь из своей руки, начал рассказ.
