«Садись нормально, а не как воробей на жердочке!» Ага! Я в обморок готова упасть от такого предложения. Особенно, если учесть, что в кровати я оказалась не иначе, как благодаря его рукам. Не Герц же меня тащил, как раненого солдата с поля боя?! И уж точно не Герц снял с меня кроссовки! От этой мысли у меня даже во рту пересохло, а сердце так гулко стукнуло, что я испугалась, как бы Арсений не услышал. Кроссовки. Черт, он брал их в руки? Старые, видавшие виды, в которых я намотала много километров, бегая с Герцем. И вот это его – ликер, со мной ужинать! Это полностью дезориентирует мой жизненный навигатор, который настроен на то, что помочь мне некому и некому обо мне заботиться. Я одна и с этим убеждением расставаться опасно, чтобы опять не оказаться растерянной и беспомощной.
Судя по всему, я принята на работу постоянную, а это уже гарантия стабильности. Или наоборот, нестабильности. От близости Арсения у меня замирает дух и начинают трястись поджилки. А вот это надвигающееся «сошествие с Олимпа» к простым смертным вообще сбивает с толку.
Под его требовательным взглядом я, ерзая пятой точкой по дивану, умостилась довольно устойчиво, но до «расслабься» это все равно было, как пешком отсюда до Кремля.
- Я немного добавлю, не переживай, - сказал Арсений, наливая в чай невероятно пахнущий напиток. – Или тебе неразбавленного налить?
В его всегда серьезных и строгих глазах мелькнула искорка озорства. Уверен, что я не пью? А что если сказать «А мне виски неразбавленный!» Ну нет, даже на миг не хочу допустить, чтоб он подумал обо мне плохо.
Я перепуганно замотала головой.
- Не-ет! Не надо!
- Я так и подумал. Варь, я хочу, чтоб ты знала. Десантура своих не бросает! - суровый Барсов смешно насупил брови, изображая брутального десантника.
Я невольно хихикнула, а в сердце словно маленький теплый комочек затрепыхался. То, что происходило сейчас, выходило за все рамки. Арсений вел себя совершенно непривычно, сбивая меня с толку и вселяя чувство какого-то неправильного веселья. Неравноправного, что ли. Ну и пусть! Хоть чуть-чуть!
- А вы десантура или я для вас своя? – решила я понаглеть.
- И то, и другое. Я хочу тебе помочь. Ты меня выручила, и как у золотой рыбки, можешь просить, чего хочешь. Но в рамках бюджета и моей компетенции.
- Да ничего мне не надо, - я уткнулась носом в чашку, от которой исходил волшебный аромат. Особенно, если учесть, что я изрядно проголодалась.
- Думать можешь и одновременно есть, - словно прочитав мои мысли, напомнил Арсений. - Помню, ты говорила, что палочки не уважаешь, так что вилка тебе в помощь. Ну а пиццу – это святое – руками есть. - И показывая пример, разделил обалденную пиццу с сыром на части и, совсем не как истинный джентльмен, с аппетитом откусил от своей порции.
- М-м-м, восхитительно! – простонал он, снова сбивая меня с толку. Он ведет себя так, будто мы давно и хорошо знакомы.
- Давай, не стесняйся! Насчет «ничего мне не надо» это ты брось. Если предлагают помощь – не отказывайся. Хотя, ты тут права, надо знать от кого принимать. Иначе попадешь в долговую кабалу. Особенно тяжко будет, если не сможешь сразу ответить равноценной помощью. Затянет, как в омут. Вот и тебя я должен отблагодарить.
- Арсений! Я же сказала, вы мне ничего не должны.
Глупости ведь какие полезли в голову – решила, что он так себя ведет, потому что увидел во мне человека, а не безликую няньку. А он просто не хочет быть должным, вот и все. Розовые лепесточки моей наивной надежды враз подвяли, скукожились и стали пыльно-пепельными.
Мое лицо, как всегда, отразило то, что на душе, и Арсений это заметил.
- Эй, Варежка, ты чего нос повесила? Опять в голове что-то ненужное появилось? Выбрось немедленно!
Он заглянул мне в глаза и положил руку на мое колено, отчего внутри все будто обожгло. Я затаила дыхание, потому что в этом дружеском жесте было больше интимности, чем в поцелуях. Хотя из меня такой знаток поцелуев, как из свинки балеринка. Пару раз целовалась с Бориской, другом и ухажером в одном флаконе. Но это обменивание слюной не доставило не то что удовольствия, я еле сдержалась, чтоб не сказать «тьфу, какая гадость».
А от руки Арсения исходил такой магнетизм, что мне показалось, будто от нее вверх по бедру побежали искрящиеся, теплые пузырьки шампанского. И от этого между ног стало просто горячо и томительно. Почувствовала, что в горле встал жаркий ком, и его нужно было тотчас сглотнуть, чтоб не закашляться. Я судорожно откусила кусок пиццы и с облегчением протолкнула его вместе с этим комом - следствием моей растерянности.
- Арсений!
Придя в себя, я исподлобья выразительно указала взглядом на его руку.
- А, прости! Я хотел сказать... Буду заботиться о тебе не только потому, что ты нас спасла.. , - он убрал руку и для подтверждения своих невинных помыслов перевернул ее ладонью вверх, как в старину протягивали, чтоб показать, что там не прячется кинжал.
Арсений тоже изрядно понервничал, плюс выпитый виски и разрешение самому себе расслабиться сделали его каким-то близким.
