Солнце поднялось уже довольно высоко, когда выбритые и подстриженные рабы были построены в колонну по трое и двинулись в неизвестном направлении под заботливым приглядом всадниц.
Как оказалось, конечной целью нашего пешего перехода был не городок и тем более не замок, а вытоптанное до каменной твердости поле на окраине городка.
Перед тем как войти на поле, а это было явное торжище, последовала команда.
- Стой! Раздеться! Полностью! Одежду под мышку! Быстро!
Поскольку никто не хотел получить чувствительные удары по ребрам, разделись все очень быстро. Да и чего там быстро не раздеться. Никаких молний и пуговиц не было и в помине. Распустил веревку на штанах, они и упали на землю, сдернул рубашку через голову и вот ты уже и голенький, словно только-только родился. Вот только младенцы появляются на свет с гладкой, розовой кожицей, а рабы в большинстве своем были волосаты. Кто больше, кто меньше. Шерсть была разной длины, густоты и цвета. Так что совсем уж голыми их назвать было нельзя. Да еще шрамы! Маленькие и большие, жуткие, сразу бросающиеся в глаза и неприметные, старые и недавно затянувшиеся... В общем картинка еще та. Пожалуй, только я и Поль могли похвастаться отсутствием шерсти и шрамов. Брон, почти весь покрытый огненно-рыжей шерстью, украшенный несколькими старыми шрамами на спине и на груди, да еще имевший едва зажившее клеймо на левой руке разглядывал меня с удивлением.
- Ни одного шрама... А ведь я хорошо помню, как тебя откачивал лекарь там не севере. У тебя же все кишки были наружу, и еще были ситуации. А вот смотри - ничего нет, словно и не воевал. Да ты, кстати, и выглядишь так словно тебе лет самое большее восемнадцать -двадцать, а ведь мы воевали пять лет назад... - бормотал он себе под нос. Я хорошо слышал Брона, но комментировать его бормотание не собирался.
Поль тоже смотрел на меня с удивлением. Видимо и он не ожидал, что человек, воевавший на севере Рангуна пять лет назад и находящийся в рабстве с неизвестного времени может так выглядеть.
Но к моему счастью время для расспросов было неподходящим. Колонна голых рабов снова двинулась вперед.
- Этих двоих налево, клейменого направо!
Указала на нас тростью, сидевшая на коне при входе на поле морщинистая амазонка. Черный бархатный костюм с серебряным шитьем, ослепительно белые кружева по вороту и на рукавах, остроносые черные сапоги из дорогой тафты - все указывало на то, что эта женщина имеет право приказывать. Чтобы уж пропали последние сомнения в этом, можно было взглянуть на золотые кольца с разноцветными драгоценными камнями украшавшие буквально все ее пальцы.
Меня и Поля моментально выдернули из колонны и отправили налево, как и было приказано. Где присоединили к небольшой кучке отсортированных рабов. Основная масса рабов продолжила движение прямо. Брона же, как уяснил я, пару раз оглянувшись, присоединили к еще меньшей, чем наша кучке рабов справа от колонны.
"Человек сорок, - прикинул я численность нашей компании. - Интересно, почему нас отделили от остальных?"
Основную массу рабов выстроили рядами человек по пятьдесят в ряд на поле. Там немедленно началась некая невнятная суета. Между рядами сновали амазонки, но не охранницы, а одетые побогаче и вооруженные лишь мечами. Некоторые из них выдернув рабов из строя, вели их на край поля, где под дощатым навесом были поставлены столы, лежали бумаги, и где сидели несколько амазонок в платьях.
"Комиссия по продаже, а там покупательницы подбирают себе работников, - сообразил я. - А мы? О нас что забыли?"
Тут мои размышления прервал Поль. Выглядел он плохо. Бледный, с потерянным видом, он широко раскрытыми глазами наблюдал за процессом выбора и видимо только сейчас до него дошло, что всё более чем серьезно. Сейчас его продадут, и он будет горбатиться до конца жизни на одном из тех бесчисленных полей, мимо которых нас недавно конвоировали.
- Меня продадут! Я больше не увижу Марию! Я не хочу!- повторял он себе под нос, дрожащим голосом. Глаза его блестели от, едва сдерживаемых, слез.
Я раздраженно дернул щекой. Утешать его я не собирался. Сам должен справиться. Я отвернулся и снова задумался.
"Брона нет, спросить не у кого... Ладно, тогда подумаем. Как говорится, пойдем логическим путем. Нас привели на продажу и продадут. Это, несомненно, но почему-то не в общей толпе. Мы чем-то отличаемся от тех ребят, что стоят там рядами на поле? А чем?"
Я внимательно осмотрел стоявших вокруг рабов.
"Пожалуй, да! Отличаемся! Шрамов и шерсти поменьше, и морды посимпатичнее. Не такие дебильно-уголовные, как там... Но это скажем так средняя температура по больнице. Потому что вот например тот раб в паре метров от меня выглядит так, словно у него был папа орангутанг, а мама шимпанзе... Получается, что отбор происходит по другим параметрам? Хм..."
Я снова начал внимательно разглядывать соседей и наверно только через пару минут до меня дошло, что имеется еще один важный параметр, который я не учел в своих размышлениях.