- Я собираюсь спать! - заявила ей Сабрина.
Спать она, правда, не собиралась, а хотела попробовать вспомнить всё, что удастся о том, как она очутилась в этой гостинице, где она рассталась с Марком и самое главное: как ей найти Марка.
Вот только все попытки сосредоточиться на воспоминаниях после своего ранения были тщетны. Мало того, изрядные умственные усилия привели к сильнейшей головной боли и Сабрина отступилась.
- Вылечит меня Гуарин, вот тогда и продолжу, - решила она. - А пока...
Сабрина закрыла глаза и немедленно перед ее мысленным взором предстал Марк. Таким, каким она увидела его впервые, там, в замке Марианны.
Улыбчивый красавчик сразу привлек ее внимание, прислуживая на обеде Марианне тем, что несколько раз улыбнулся ей персонально. Сначала она не придала этому особого значения. И только позднее до нее дошло, что в его глазах не было того привычного страха, который появлялся в глазах любого мужчины, на которого она обращала свое внимание. Не боялся он ее, как не боялся он и Марианну по каким-то таинственным причинам люто ненавидевшую Марка. Она тут же решила выпросить Марка для себя у Марианны и можно представить ее разочарование, когда выяснилось, что ее опередили. Лили, эта похотливая сучка, в постели которой перебывала наверно половина замка, мужская половина понятное дело, опередила ее, выпросив Марка у Марианны себе в слуги. Пришлось смириться и ждать подходящего случая. Он представился достаточно скоро. Когда Марианна предложила ей съездить за золотом вместе с Марком, то ей, Сабрине стоило немалых усилий выглядеть незаинтересованной и равнодушной.
А уж то, что произошло потом...
Сабрина расплылась в счастливой улыбке припоминая сладкие, пикантные подробности ночных, а позже и дневных встреч с Марком в постели.
А каких титанических усилий ей стоило выглядеть спокойной и хладнокровной в присутствии Марка там, в лесу, когда они пешим ходом двигались к башне за золотом... Как ей хотелось плюнуть на все условности и упасть с ним в обнимку на эти сухие шуршащие дубовые листья, которые служили им ночлегом. Но нельзя было. Никак нельзя. И без того ее подчиненные едва сдерживались. В гостиницах была хоть какая-то иллюзия уединения. Там понятно все знали о ее встречах с Марком, но о происходящем могли лишь догадываться, руководствуясь исключительно звуками, проникавшими в их комнаты. Здесь же резвиться с Марком под ореховым кустиком, всю ночь напролет нужно было на глазах у подчиненных... Но не это ее остановило. При виде Марка ее обуревало такое желание, что не десяток, а вся сотня подчиненных ее не смутили бы. Остановило ее другое: возможность бунта. Девочки были непредставимо злы. На себя, на нее, на Марка, на всех вокруг. Если продолжать в том же духе, то ее подчиненные попросту тюкнут ее по голове и попользуются Марком. Потом-то им будет плохо, но это будет потом...
Поэтому ради Марка и ради себя пришлось, стиснув зубы изображать холодность и равнодушие. Марк, бедняжка сильно удивился такой перемене. Но что было делать? Даже намекнуть ему на причины было нельзя. Нужно, чтобы все было достоверно. И как ей было плохо, знала только она одна. Привыкнуть к хорошему оказывается можно очень быстро, а вот отвыкнуть...
Видимо это помрачение разума и помешало ей прислушаться к дельному предложению Марка: переждать в Вилле-Котре месяц, другой. Она поперла напролом и в результате получилось то, что получилось. Все подруги-подчиненные погибли, а она выжила просто чудом. И это чудо: Марк. Он не бросил ее там, на поляне, он кормил ее с ложечки, когда она уже почти ничего не соображала от боли, он заставлял непонятно откуда взявшихся рабов тащить ее столько времени на носилках и только благодаря его заботам, она Сабрина, лежит сейчас в лучшей гостинице Вилле-Котре и жизнь ее теперь вне опасности.
"А вот что сейчас с Марком? Может именно он сейчас в беде? Рабский ошейник у него на шее никуда не делся ведь!"
Сабрина скрипнула зубами от ярости на свою слабость, которая не позволяет ей немедленно заняться спасением любимого.
- Я найду его! Я найду его! - беззвучно повторяла она, уставившись в темные доски потолка комнаты.
***
При виде замка герцогов де Бофоров взбодрилась не только уставшая и промокшая до костей Сабрина, но и ее конь. Здоровенный жеребец черного цвета, который уже больше недели нес на себе увесистую тушку Сабрины, тоже каким-то чудесным образом понял, что изнурительные скачки для него заканчиваются. Он радостно заржал и бодро потрусил в сторону замка. А измотанная непрерывной скачкой, сгорбившаяся в седле Сабрина выпрямилась и постаралась придать своему лицу выражение непробиваемой уверенности и аристократического презрения. Вот только внутри она ничего такого не чувствовала. Предстояло сообщить о гибели в бою всего десятка, отправившегося вместе с нею на, как тогда казалось, легкую прогулку. И самое главное предстояли нелегкие переговоры с Марианной по поводу Марка.