После первой, неудачной попытки моего воспитания, амазонки переглянулись и неспешно начали новый маневр. Они разошлись в стороны и начали надвигаться на меня с двух сторон. Я стоял неподвижно, придерживая до поры, бурлящие в теле магические вихри. Амазонки остановились в недоумении. Жертва не суетится, не убегает, а покорно ждет, когда начнется воспитательный процесс. Я бы может и хотел побегать, но только вот бегом этих монстров не утомишь, да еще и зрители потихоньку подходившие всё ближе и ближе к месту действия, чтобы увидеть всё во всех подробностях, просто не оставили мне места для пробежек.
Амазонки снова шагнули вперед и оказались практически вплотную ко мне. На сей раз, последовали удары без замаха. Очень сильные, очень быстрые и такие же синхронные. Очевидно, амазонок научили работать в паре, вот они и применили эти знания на практике. Я не знаю, что стало бы со мной после таких ударов. Подозреваю, что ничего хорошего. Возможно, что и ускоренная регенерация не помогла бы. Но я не стал дожидаться, когда кулаки амазонок сокрушат мне ребра, а выскользнул из-под удара в самый последний момент. Что, в общем было не очень сложно, учитывая то состояние ускорения, в котором я находился. Даже молниеносные удары воспринимались мною, как замедленное кино, а уж зрители вообще стояли не шевелясь и кажется даже не дышали. В результате два могучих кулака просвистели мимо друг друга на встречном движении и поскольку меня там уже не были, продолжили далее движение без помех. В какое там место амазонки врезали друг другу, я не видел, но результат оказался впечатляющим. Обе со стонами свалились на землю и застыли там без движения с закрытыми глазами.
Мне можно было начинать радоваться, поднимать вверх обе руки, праздновать победу, так сказать, поскольку я завалил двух противников, вернее противниц, но... делать, так не следовало. Болельщицы, ожидавшие совсем другого исхода, мгновенно пришли в ярость. Против этой толпы стоявшей плотной стеной у меня не было шансов.
"Затопчут... как пить дать затопчут...своими ногами-тумбами", - обреченно думал я.
Казалось, еще секунда и эта разъяренная толпа накинется на бедного раба, вся вина которого состояла в том, что он не дал себя убить.
Но тут в тишине, за спинами уже готовых накинуться на меня зрительниц раздался громкий, недовольный голос, женский понятное дело голос. Голос был мне незнаком, но властности в нем было с избытком.
- Что тут происходит?
Толпа зрительниц мгновенно расступилась, образовав широкий проход. Свою спасительницу я, конечно, узнал, хотя видел ее всего несколько раз и только издалека. Ее Сиятельство графиня Изабелла де Кронберг собственной персоной заинтересовалась толчеей во дворе замка. Это была явно необычная женщина. Хотя по внешности этого и не скажешь. Графиня Изабелла была не амазонка. Она была на голову ниже меня и совсем неубедительно смотрелась на фоне даже обычных амазонок, не говоря уже об ее личной охране, где ни одной амазонки ниже трех метров просто не было. Но слушались ее ого-го как! Дважды она ничего не повторяла.
Ее черное платье, с глухим высоким белым кружевным воротником, почти касалось земли. Полностью седые волосы графини были уложенные в замысловатую прическу...
а лицо... лицо было впечатляющее. Узкое, вытянутое вниз с острым подбородком, тонкими бледными губами, явно не знакомыми с губной помадой и длинным крючковатым носом лицо графини не вызывало ни малейшей симпатии. В общем вылитая Гингема. А уж если добавить, что ее темно-коричневая кожа была буквально испещрена глубокими, словно трещины в коре векового дуба, морщинами... Да и небольшие черные глазки графини смотрели очень и очень недобро, то легко можно было понять, почему я не испытал особого облегчения, увидев, кто предотвратила расправу надо мной. Как бы лекарство не оказалось хуже болезни. Внимание повелительницы здешних земель к ничтожному рабу могло сильно осложнить ему жизнь, до сего момента по большому счету довольно-таки праздную и приятную.
Графиня некоторое время озадаченно рассматривала интригующую картину, представшую перед ее глазами. Две амазонки в отключке лежали в живописных позах на земле. На заднем плане, постепенно приходящий в себя Поль уже уверенно опирался на четыре точки (руки и колени) и явно планировал в ближайшее время встать в полный рост. А на переднем плане я, бодренький, чистенький, согнувшийся в самом глубоком из возможных поклонов.
- И что всё это значит? - вопросила графиня. Уж не знаю, был ли это риторический вопрос или Изабелле на самом деле было интересно, но в любом случае вопрос был не ко мне, поскольку я разгибаться без прямого указания графини не собирался.
Прояснить ситуацию нашлось немало желающих, поскольку раздавшееся в ответ на вопрос графини - `бу-бу-бу` донеслось сразу с нескольких сторон.