Беглые сталкеры Комбат и Тополь исходили Зону вдоль и поперек. Но и между ними пробежала кошка. Тополь подался в военные сталкеры и служит на Речном Кордоне – опаснейшем уровне Зоны, который протянулся вдоль нового русла Припяти. Ну а Комбат по-прежнему на вольных хлебах, добывает хабар в одиночку… За ценным хабаром Комбат готов идти куда угодно, даже к Монолиту, но в одном уверен твердо: никогда и ни за что не сунется он за Янтарное озеро. Однако иногда Судьба делает такие предложения, от которых нельзя отказаться. И тогда Комбат отправляется за своим бывшим напарником, Тополем, на Речной Кордон…
Пятеро военных сталкеров пересекали реку Припять в ботинках-мокроступах.
Час был ранний, лица у всех пятерых были бледными и припухшими от недавнего сна.
Командир отряда Константин Уткин, в кругах вольных сталкеров более известный как Тополь, вел свой отряд на юг, к Серой Лощине, откуда еще ночью был получен сигнал бедствия от трех румынских разведчиков из состава ооновских сил. Кто и зачем занес румынских вояк в глубь Зоны, Тополь понятия не имел.
Идти в мокроступах было тяжело – эти экспериментальные ботинки, чье действие обеспечивалось редкими артефактами Зоны, требовали напряжения почти всех мышц человеческого тела.
Но ботинки-мокроступы были в том выходе совершенно незаменимы. На пути военсталкеров поджидали еще несколько водных преград, да и сама Серая Лощина в последние месяцы была окаймлена болотами и топями.
Тополь остановился первым. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Перенес вес тела с левой ноги на правую и набрал полные легкие воздуха. Выдохнул. Выругался.
Они только вышли, а он уже чувствовал себя уставшим. Проклятый Речной Кордон! Кто бы мог подумать, что служба военного сталкера хуже каторги! Рейды, засады, пикеты, спасательные выходы чуть не по три в неделю…
Вслед за командиром остановились и его бойцы.
Не сговариваясь, все пятеро обернулись в сторону левого берега, откуда они начали свой путь. Низкие грозовые тучи нависали над укреплениями Речного Кордона – форпоста сил порядка и справедливости в Чернобыльской Зоне Отчуждения.
– А казармы-то совсем игрушечными кажутся, – сказал один боец. – Вроде там не люди, а кролики живут…
– Как по мне, наши французы не слишком далеко от кроликов ушли. Жрут все время и о случках мечтают, – критически заметил другой.
– Отставить национальную рознь! – скомандовал Тополь, хотя в глубине души был согласен. Служба в интернациональном гарнизоне давалась ему нелегко.
– А новый ДОТ отсюда очень даже смотрится, – с одобрением протянул третий боец, прихлебывая воду из фляги. – Недаром строители пять месяцев мордовались…
– Даром или недаром – время покажет, – проворчал широкоплечий военсталкер с пулеметом «Печенег». – В Зоне ни в чем уверенным быть нельзя. Сегодня ДОТ есть и для использования пригоден. А завтра в нем свора каких-нибудь полтергейстов заведется – и никто из нас туда уже не сунется ни за какие деньги!
Рокот двух вертолетов ударил из-за верхушек деревьев внезапно, как бывает только в Зоне из-за ее блуждающих акустических стен.
Тополь задрал голову, ожидая увидеть пару «Скайфоксов», которую мог выслать Главный Штаб Периметра на подмогу незадачливым румынам, дублируя выход их военсталкерской группы. Но вместо узкобедрых красавцев «Скайфоксов» над ними неспешно проползли разъевшиеся на сытных еврохарчах многоцелевые EH-101 «Корморан».
– Это кто к нам пожаловал, интересно?
– Почему к нам-то? Не к нам. Это не иначе как на Янтарь полетели, в лаборатории.
– На Янтарь европейцы таким пузаном не полетели бы. Европейцы на Янтарь вообще не полетели бы. Нечего им там делать, – веско сказал Тополь. – Я не я буду, это на «Объект 2106».
– А что это за объект, товарищ командир? – спросил тот из бойцов, кто был самым младшим. Будь он обычным вольным сталкером, ходить бы ему по малоопытности в отмычках.
– Говорят, тоже лаборатория. Но с виду больше на ракетную базу похоже. Охраняется покруче Пентагона.
– Шутите? Что-то я на карте этого вашего объекта не видел!
– Какие тут шутки. На официальных картах его и нет. Я один раз в километре от их периметра костер развел, замерз сильно. Так через минуту на огонек дрон прилетел. И начал как попугай на десяти языках требовать, чтобы я убирался.
– А вы бы в него из автомата шмальнули!
– Так я и шмальнул.
– И что?
– Ну сбил, – сказал Тополь с легким смущением. – Но приятного мало все равно в такой атмосфере… Ладно, нашли тоже место разговоры говорить. А если водянка-сварщик выскочит? Или рак-гороскоп? Видали таких? Не видали? Вот лучше бы и дальше вам в счастливом неведении оставаться…
Константин «Тополь» Уткин не соврал. На большинстве карт Зоны «Объекта 2106» действительно не было.
Не было его и во всеобъемлющем ооновском реестре научных учреждений мира.
Однако его хозяина, доктора Севарена, это нисколько не смущало. Гостей доктор Севарен не любил. Да и сам в гости не ходил.
Неприступности «Объекта 2106» позавидовал бы и Форт-Нокс. Он был окружен бетонированным рвом, который при необходимости заполнялся напалмом. Перед рвом тянулась цепочка глубоковакуумных фугасов, каждый из которых был способен отправить в небытие танковый взвод.
Между рвом и проволочным забором объекта была проложена дорога, по которой с двухминутным интервалом двигались патрульные джипы и пешие дозоры.
