Ну что ж… Понятна и независимая смелость дамы, и подарочный «спенсер», и роскошь в квартирке. Одно неясно: нимфы по утренней зорьке – сон или явь? И не являются ли они такой же принадлежностью господина Фролова, как и респектабельная одежка, без счету висящая в безразмерных купе?
Одно мне ясно как день: брата такой сестренки я явно не обездолю, ежели позаимствую во временное пользование куртец покруче. А можно и свитерок.
Ольга оказалась ко всему еще и весьма тактичной дамой.
– Вам еще кофе сварить? – спросила она и уда-лилась на кухню, одарив меня очаровательной улыбкой. – Жду вас при полном параде. Да и замотали вы меня вопросами, хорошо бы коньячку, а? Вы, случаем, не трезвенник? – Ольга сделала мне «о’ревуар» и удалилась.
А мне вдруг стало стыдно. Во-первых, крутил любовь с чужими девчонками в чужой спальне и на чужой постели. Во-вторых, забрался в чужой бар в чужой мансарде и лакал чужой кальвадос. В-третьих… Эх, перечисляй не перечисляй, а стыдно. Утешало лишь одно: ничего своего у меня все равно нет. Я безымянен и легок, как первый снег.
Мелодично пропел дверной звонок. Я к тому времени успел разоблачиться, натянуть родные джинсы, хозяйский новехонький свитер, распечатанный из фирменного целлулоидного пакета, и уже примерялся к куртке: поношенной, без затей. Во мне взыграло пролетарское чувство справедливости: не чужое беру, реквизированное у трудового народа экспроприирую. Причем с согласия родственников эксплуататора. И брачная ночь проведена, и девственность не нарушена. Раньше эта процедура называлась непонятным иноземным словом «коитус». Теперь – простым и понятным: консенсус.
Звонок продолжал исторгать из чрева мелодию незабвенных «битлов». Песню о вчерашнем дне. Потом я услышал, как открыли дверь, и сразу следом – неясная возня, вскрик, звук падения. Ни дня без приключений! Или прибыл Серега Фролов и сейчас будет вступаться за честь сестренки в честном кулачно-огнестрельном бою? Вряд ли. У-е-е! Я ведь так и не узнал, замужем ли дама! А потому, как истинный джентльмен, выудил из кармана халата «спенсер», сдвинул оба предохранителя и скрылся в стенном шкафу, громадном, как столыпинский вагон: не заплутать бы в потемках! Эх, пропадай моя телега! Задвинул дверцу.
Вовремя. Секунду спустя в комнату опрометью влетел шустрый крутоголовый вьюноша лет двадцати пяти, обозрел содержимое спаленки волчьим взглядом и ринулся дальше. Судя по легкому хлопанью дверей, он уже рысцой скакал по остальным помещениям, проводя поверхностный досмотр.
Я услышал звук пощечины, затем – голос:
– Ну что, Леля, хаза у тебя приемлемая. Здесь и зависнем покуда. Тишина, покой, нега… Девки твои подойдут сегодня? Нет? Ну да ничего, нам пока тебя хватит, да и потолковать нужно серьезно и вдумчиво, а? Клевер! Что застыл, как бронзовый Вовик? Помоги даме разоблачиться!
Снова шлепок.
– Ты, стерва, не дергайся уже. Будешь вести себя чинно, еще и удовольствие получишь, станешь стервозничать и целку из себя строить – не взыщи. Что стал, Клевер! Стягивай с нее штанцы и все остальное! С дамами лучше толковать, когда на них надето с гулькин нос, – и гонору меньше, и сговориться легче! Ну вот, она уже не брыкается… А голенькая – просто чудо как хороша!
Еще шлепок пощечины.
– Ну-ка, ротик раскрыла! Тебе сразу за щечку заправить или сначала трахнуть? Клевер, ты мог подумать, что будешь сеструхе Фрола когда-нибудь заправлять? Во дела…
Я успел покинуть гостеприимный шкаф-купе, переместиться к чуть приоткрытой двери и замер. Налетчиков в гостиной трое, и действуют они внагляк, хотя по-своему и грамотно: безо всяких реверансов и подходов кто-то влепил девушке в глаз, да так крепко, что сейчас он почти заплыл свежим багровым бланшем; губы – тоже разбиты. Не давая опомниться, раздели донага, усадили в кресло и начали паясничать, дожимая жертву. Конечно, это не уличные ханыги; что-то им от приютившей меня хозяйки надо, факт. Я давно вышел бы из «тени», но предварительно желаю убедиться в двух вещах: есть ли кто в коридоре, на кухне или в других помещениях безразмерной квартирки и – личная это инициатива «псов свободного рынка» или их кто-то сюда направил, страхует на улице и ждет не дождется результатов собеседования. То, что даму ломают так жестко и качественно не из-за ее побрякушек и уж тем более не ради сексуальных забав – понятно и слону. «Черный передел» в криминальном сообществе Покровска, начавшийся вчера стрельбой из всех видов автоматического оружия, затянул сестренку богатого братца, как трясина – Золушкину туфельку.
– Что тебе нужно, Таджик? – услышал я всхлипывающий голос Ольги.
