— Понятное дело — нельзя. Но тебя уже посадили, пап. Понимаешь? Один из своих главных козырей они уже выложили. Теперь можно допускать некоторые преступления, оставаясь безнаказанным. Например, быстро покурить в не отведённом для этого месте. Когда дым дойдёт до них, а если дым выпускать аккуратно и вверх, тогда дойдет до них не сразу. Так вот даже когда они почуют дым, и начнут орать — «хорош курить» и так далее, по матушке, по Волге, даже тогда ты успеешь ещё пару раз дёрнуть, уже открыто, пока они не сделают вид, что бегут к клетке.
— Ладно. Давай сигарету.
— На вот возьми всю пачку. Раздербань и попрячь во все складки одежды, носки, куда только можно спрятать. Будет шанс хоть одну затянуть в камеру. А в камере сигарета котируется выше чем акции Майкрософт на сегодняшних торгах гонконгской биржи. И рассказывай давай, чего там у тебя стряслось-то?
Отец жадно затянулся и по неопытности выпустил гигантское облако дыма. Увидев дым, он ужаснулся и стал быстро разгонять его обоими ладонями.
— Ну и?
— Что «ну и»? Пришли два милиционера. Один вроде даже участковый наш. Сказали «поступил сигнал». Начался обыск…
— Стоп — отсюда подробней. Они тебе бумаги какие-нибудь показывали? Ордер на обыск или постановления какие? Понятых приглашали?
— Слууушай! Они ведь действительно мне никаких ордеров не показывали… Сказали — «предъявите паспорт». Я пока за паспортом ходил, один из них за бачком в туалете нашел пакет с каким-то серым порошком. В жизни его раньше не видел. Может от старых владельцев остался?
Я подумал, что из меня вышел бы сейчас шикарный адвокат. Элитный. Нет ничего легче, чем работать адвокатом, отсидев самому. Тем более в великой джамахирии где граждане обязаны соблюдать законы, а государство ничего никому не обязано.
Но я не адвокат. Я просто ходячее недоразумение без паспорта, прописки и военного билета. Поэтому блестящая защита моего отца должна быть построена по неофициальным законам — как раз тем которые и работают в нашей мурлындии как часы. Это тот случай, когда всё упирается в крышу или в деньги. Лучше бы, конечно, в крышу, уж очень хочется опустить этих негодяев.
— Там у тебя дома продолжается шмон. Ищут деньги. Пока не нашли.
— И не найдут, я их ведь…
— Стоп. Стоп. Про деньги тут можно только шёпотом. Ты кому-то кроме меня говорил, что квартиру хочешь покупать и собираешь на взнос?
— Да вроде нет. Тебе только. Василине, само собой. Может маме твоей разок похвастался. Но я же не дурак дома их держать, да ещё в таком районе. Тут и при советской-то власти махновщина была сплошная.
— Ясно. Слушай внимательно, пап. Мы тебя от сюда вытащим. Скоро. Очень скоро. Но! Не болтай ни с кем о деньгах. Напрочь. О чём угодно, только не о деньгах. Гони пургу.
— Какую пургу? Выражайся яснее, пожалуйста.
— Ну под слабоумного коси, Пушкина им читай на память, плачь, смейся, песни пой. Сильно не заигрывайся — побьют. Мягко манипулируй, что им смешно было. Потом. К тебе обязательно подсадят кого-нибудь. Может такого вот очкарика как я, милого и разговорчивого, а может гориллу хамоватую. Может и не одного, а пару. Это всё лохмачи. Подсадные утки, агентура внутрикамерной разработки. Им надо узнать про деньги. Им блять всегда надо узнавать про деньги, хозрасчет, понимаешь? Поэтому про тугрики тут в этих помещениях ни слова, ни кому. Даже если ангел прилетит в камеру и с ним не гу-гу.
— Хорошо. Понятно. Это, получается у них форма вымогательства такая теперь? Хм… А я думал так только в кино бывает. Может и впрямь дать им денег, чтоб отстали? Хотя и нет их денег то! Я ведь квартиру, сынок, купил. На Каракамыше, Олимпия называется место. Вот так. Домой мне надо. Василинка, наверное, уже вернулась, голодная. Она ведь растёт еще.
— Погоди. Постой. Так ты, что уже купил квартиру? Когда?
Отец гордо поправил очки.
— Да почти две недели уже. В долги влез — беда. Там еще ремонт нужно такой делать дорогущий. Но ничего. Когда у человека есть цель в жизни, ему всё не почём.
— А Василина знает про квартиру?
— Да что ты! Нет конечно же! Сюрприз.
— Ну, считай, что сюрприз удался!
Во всей глубине моего циничного, прогнившего от баланды и утратившего веру в людей состояния я моментально понял, что именно произошло. Если изначально ждать от людей подлости, вы перестанете удивляться и начнёте жить. Старая тюремная мудрость.
Теперь у меня осталось две задачи разной степени сложности. Во-первых, вытащить на свободу это злосчастного наркоторговца, который выглядит в клетке так же нелепо, как Амур Темур в заголовке ментовской стенгазеты, и во вторых, — объяснить отцу, что головокружительный роман с греческой графиней Ангелопулос себя полностью исчерпал.
— Слушай, а может где денег одолжить? Дать им, понимаешь, на лапу? Хотя я так подвис с этими квартирами и ремонтами.
— Деньги пока не надо. Это наш последний козырь. Вот меня когда посадили, вы же тоже давали деньги?
— Ну, давали, а что было делать? Так и тебе поэтому и дали только восемь лет, а хотели — двенадцать.
