Я, конечно, извиняюсь, но мне так и хочется надиктовать в ответ: «Что за идиот! Если у тебя, Бабс, когда-нибудь родится девочка, будь готова назвать ее Симона. А еще лучше — Симоне». Однако сдерживаю свой порыв и просто говорю:
— Привет, Бабс. Это Ната…
Меня прерывает какой-то непродолжительный треск, и приглушенный голос сипит:
— Нэт?
— Эй! — вскрикиваю я. — Господи, мне так нужно поговорить с тобой!
— О чем, — говорит Бабс равнодушно.
— Ты только не сердись, — говорю я, — ничего такого не случилось. Просто между мной и Энди кое-что произошло. Совершенно случайно.
— Ради всего святого, Нэт!
Внезапно я напоминаю себе кошку, застукавшую обнаглевшего котенка у своей миски с едой.
— Прости. — Волоски на затылке ощетиниваются, а голос звучит как минимум октавы на четыре выше обычного. — Но с чего бы это тебя вдруг так задело?
Тут до меня доходит, что я сейчас натворила. Крепко зажмурившись, затыкаю рот кулаком. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не иду на конфликт первой (случай с пюре не в счет). Просто не иду — и все. Так какого же черта я вытворяю? Вытаскиваю кулак изо рта и поспешно добавляю:
— Говорю же, ничего не было.
В ответ — гробовая тишина.
— Бабс? — зову я испуганно. Может, она грохнулась в обморок?
— Бабс? — задыхаюсь я. — Бабс, ты в порядке? Послушай, я тебе клянусь, ничего не было, совсем ничего, просто я была ужасно расстроена, а он погладил меня по спине, по-дружески, а я по своей глупости истолковала все по-своему, и…
— Нэт, — раздается тихий шепот Бабс. — Ты все сделала правильно. Дело не… не… — Она замолкает, и я слышу какой-то икающий звук. Не похоже на счастливого человека.
— Бабс, — говорю я встревоженно. — Может, мне приехать к тебе?
— Да, — отвечает она. — Приезжай скорее.
«Слово скаута: я никогда больше даже не взгляну на этого парня. Аминь», — скулю я, обращаясь к стенам и хватая на ходу пальто.
До двери остается всего шаг — и тут мой телефон пронзительно верещит. Ну, кто там еще?
— Алло?
— Принцесса.
— Привет! — Мой энтузиазм прямо пропорционален чувству вины.
— Нам надо поговорить.
— Что случилось? — спрашиваю я, глядя на часы. Половина десятого. Ну, конечно. От меня ждут ночной услуги.
Крис долго молчит.
— Что-то происходит с Пирсом. Что-то серьезное, старушка.
— В смысле? — спрашиваю я.
— Он не отвечает на мои звонки.
Где-то в глубине моего мозга едва слышно звякает колокольчик. Не это ли имел в виду Тони, когда говорил: «Скоро поймешь»?
— Ну, может, его просто нет в городе.
— Не-а. Он здесь.
— Ну, может, он просто очень занят, в смысле, новая группа — это всегда куча обязательств, и, может, он…
— Парни из группы тоже не отвечают на мои звонки.
— Что?!
— Послушай, принцесса, мне нужно, чтоб ты переговорила с Тони насчет меня, пусть он устроит так, чтобы Пирс мне перезвонил, он же знает этого чувака. Это серьезно, старушка, я чувствую, тут какое-то дерьмо творится, а я вообще не в курсе.
Делаю глубокий вдох. Проблемы. Первая. Тони сейчас совсем не в том настроении, чтобы оказывать мне любезности. Вторая, третья и четвертая. Я тебе не «старушка», я спешу, и, вообще, Крису кто-нибудь когда-нибудь говорил, что есть такое волшебное слово: «пожалуйста»?
— Крис, — вздыхаю я. — Мне очень хочется тебе помочь, но нельзя ли подождать до… завтра?
— Нет, — отрезает Крис и кидает трубку.
— Придурок, — тихонько повторяю я, ползя по Лондону со скоростью хромоногого ежа. — Разбирайся сам со своими проблемами. — Черт знает, что происходит с Бабс, — говорю я вслух, тормозя на светофоре, который остается красным так же долго, как солнечный ожог. — Значит, чтобы быть ей подругой, я достаточно хороша, а чтобы флиртовать с ее братцем, выходит, недостаточно? Даже не верится, что я вообще об этом думаю. Ты же ненавидела его, помнишь? Вечно ссутулившийся как увядший тюльпан. Вечно торчал у себя в комнате и слушал «R.E.M». Из ступора вышел лишь однажды, чтобы поцеловать тебя и исчезнуть на одиннадцать лет. Инстинкт заставляет меня свернуть вправо, но я все же успеваю заметить, как мужчина за рулем соседнего «сааба» поспешно отводит взгляд в сторону.
«Ну и что? Все разговаривают сами с собой в машинах!» — говорю я в свое оправдание.
Но говорю это про себя, дабы не пугать других участников движения. Наконец добираюсь до Холланд-Парка, резво преодолеваю дорожку и звоню в дверь.
— Эге-гей! — воркую я, заглядывая в щель для писем. Дверь открывается. — Ох… Ты меня напуг… боже! Бабс, что с тобой?
Бабс выглядит ужасно. Она одета в бесформенную футболку с надписью
— Послушай. Я клянусь, это больше никогда не повторится. Я…
