Сердце Уиллоу всегда было исполнено сочувствием к тем, кто попал в беду. И даже теперь, когда на нее самое обрушились тревоги и заботы, которые ей и не снились прежде, она не утратила сострадания к Мери. Но если вначале это было просто сочувствие, которое вызывает в нас любой несчастный человек, то теперь оно стало быстро перерастать в почти болезненное сострадание. Уиллоу ощущала сейчас кровную связь с Мери. Обе они оказались совсем одиноки: одна совершенно лишена возможности общаться с себе подобными, бьющаяся в тенетах своего расстроенного, смятенного рассудка — то почти здравого, то совершенно помраченного; другая же все больше и больше убеждалась, что в самую трудную минуту ее покинули все — и Эсквиел, и Телфрин, и Роффрей.
Она сидела перед экраном, надеясь, что Эсквиел, может, захочет говорить с нею. Она вся точно оцепенела. В каюте стояла тишина, такая же полная, как и в космическом пространстве, простиравшемся вокруг флотилии. Как и все, кто остался в живых, Уиллоу ощущала горечь потерь, разочарований, безнадежности и полной растерянности — никто не знал, что их ждет впереди. Эти чувства рождали у нее, как и у всех остальных, леденящий страх.
Но все твердо знали, что стоит потерять самообладание, как тотчас лишишься рассудка или тебя постигнет физическая гибель. Все понимали, что выбора нет, и это давало людям силы продолжать борьбу.
Напичканные лекарствами, поддерживающими их активность, снотворными, без которых они не могли спать, побуждаемые непреклонной волей Эсквиела и энергией Мордена, проводившего эту волю в жизнь, игроки готовились к следующему раунду игры.
Они сидели по трое, перед каждой группой — большой экран, в котором отражался еще один огромный экран, находившийся у них над головами. В просторном помещении было темно — только слабо светились приборы и экраны. Под небольшими экранами располагались совсем маленькие, двумя рядами по шесть штук. Морден, который ввел Телфрина и Роффрея в комнату, тихо объяснил им назначение многочисленных приборов.
Роффрей огляделся вокруг.
Три отсека круглой комнаты были заняты экранами, перед каждым из них сидели трое операторов — бледные изможденные мужчины и женщины, которые держались, видимо, только за счет нервного возбуждения и стимуляторов. На них были шлемы из какого-то сплава стекла, такие же, как тот, что надевали на него самого во время тестирования. Когда он вошел, никто даже головы не повернул.
— Тот экран, что над нами, да вы и сами видите, это просто широкоформатное устройство обозрения, которое дает возможность сканировать пространство вокруг флотилии, — говорил Морден.
— Каждой группе операторов — мы называем их игроками — поручена определенная область космического пространства, и они должны следить, когда появятся инопланетяне. Насколько нам удалось установить, прежде чем начать новый раунд игры, они приближаются к нашей флотилии на расстояние выстрела, очевидно, это предусмотрено законами их игры. По существу, это единственное предупреждение о том, что начинается новый раунд. Поэтому мы и ведем постоянное наблюдение. Вероятно, между собой у них приняты какие-то более изощренные способы предупреждать о начале игры, а с нами они, видимо, избрали такую компромиссную форму. Когда их экспедиция появляется в поле зрения, та команда, которая обнаружила ее, немедленно сообщает об этом остальным, и они все вместе концентрируют внимание на этой области космического пространства. Ряды малоформатных экранов регистрируют эффект воздействия, которое мы оказываем на чужаков. Они записывают галлюцинаторные импульсы, которые разбиваются на участки, управляемые различными чувствами и биотоками мозга с меняющимися частотами; импульсы, вызываемые такими эмоциями, как страх, гнев и так далее, — все это мы можем моделировать. Разумеется, у нас есть проекторы, усилители, трансляционное оборудование, дающее возможность реагировать на команды, подаваемые игроками. Но главное, в конечном счете все зависит от воображения, быстроты реакции, уровня интеллекта и способности моделировать эмоции, мысли и так далее, которыми в разной степени обладают игроки.
— Понимаю, — кивнул Роффрей. Помимо своей воли, он начинал испытывать интерес к этой игре. — И что же дальше?
