— Как известно, мы вошли в этот универсум несколько недель назад и сразу же наткнулись на его обитателей, которые оказались не человекоподобными, что можно было бы ожидать, и встретили нас как захватчиков. И ничего удивительного — на их месте мы вели бы себя точно так же. Но они не сделали даже попытки ни оцепить, насколько мы сильны, ни вступить в переговоры, ни выдворить нас. Они сразу напали на нас. Мы ведь даже не представляем себе, как они выглядят, эти наши враги. Вы видели, как стремительно они набросились на нас, лишив нас возможности объяснить им, почему мы оказались здесь.
— Что случилось после первой битвы? Ее я видел.
— Была еще, и не одна. Мы потеряли множество кораблей различного назначения. В конце концов, Эсквиел установил с ними контакт — у него на этот счет есть своя методика — и объявил им, что мы готовы обосноваться на тех планетах, которые непригодны для них, и жить с ними в мире и дружбе. Но они не согласились на это и предложили начать войну.
Тут Морден вздохнул и указал на многочисленное оборудование вокруг.
— Мы еще не поняли толком, что представляет собой преобладающая часть здешнего общества. Оно зиждется на бихевиористских законах, и некоторые из них нам чрезвычайно трудно уловить. По нашим представлениям, это означает, что статус отдельного лица или группы лиц определяется их способностью вести эту, подобную войне, игру, как принято в этой галактике на протяжении вот уже нескольких веков. Мы назвали ее «кроваво-красная игра», потому что одно из главных «боевых средств» наших противников — это их способность поражать чувственные восприятия людей: весь комплекс наших ощущений окрашивается в кровавый цвет. Думаю, вам это знакомо.
Роффрей кивнул:
— Конечно, они приводят нас в смятение, но для чего? Что это им дает?
— Мы считаем, что чужеземцы пришли к тому, что в спорных случаях лучше полагаться на более изощренное оружие, чем энергетические пушки или нечто подобное. Пожелай мы этого, можно было бы продолжать использовать против них принятое у нас оружие, что мы и делали вначале. Но при этом едва ли смогли бы победить в этой борьбе. Их оружие не убивает, на их взгляд, оно оказывает еще более ужасное воздействие. Вы просто теряете рассудок. Если вас убили, вы просто не существуете больше, и все. Если же вы живы, но лишены возможности бороться, то становитесь просто-напросто балластом, истощающим наши ресурсы и только мешающим нам. Однако это всего лишь одна сторона дела. Существуют очень жесткие и сложные правила, с которыми нам по ходу дела приходится знакомиться.
— А ставка в этой игре, какова она? — спросил Роффрей.
— Если мы выиграем определенное, достаточно большое число раундов в этой игре, не прибегая к нашей привычной боевой технике, чужаки передадут нам неограниченное право, сравнимое разве что с абсолютной монархией, управлять всей Галактикой. Ставка невиданная, капитан Роффрей. Мы лишаемся жизни, а они — власти.
— Они, должно быть, уверены в победе.
— Эсквиел придерживается другого мнения. Да, сейчас, в данный момент, они выигрывают, это бесспорно, но страсть к игре так захватывает их, что они с радостью готовы всячески разнообразить ее. Понимаете, чем сложна эта игра? Ведь партнеры ничего не знают друг о друге, тип психологической деятельности, ментальность, эмоциональные параметры партнера — ничего этого не известно. Тут мы с ними на равных. Но, с другой стороны, у них существенное преимущество перед нами — большой опыт ведения этой игры.
— Но при чем тут мы с Телфрином?
— Нам кажется, что вы — асы в этом деле, и без вашей помощи победы нам не видать. Ведь ваш корабль вышел победителем из схватки с этими фантастическими существами. Как бы там ни было, вы обладаете какими-то особыми качествами, без которых нам не выиграть в этом поединке.
— Что это за качества, вам известно?
— Нет.
— А что, мы оба наделены этим защитным качеством или только кто-то один из нас?
— Это как раз и предстоит выяснить, капитан Роффрей. Вот почему вы оба и подвергаетесь тестированию. Хоть фактически вы вели корабль, Телфрин, насколько мне известно, все время был рядом с вами.
— Я считаю, что нам следует добиваться нравственного превосходства над чужаками, — неторопливо начал Телфрин. — Дело здесь не в количестве, а в престиже. Если выиграем, наш статус будет преимущественным. Если же проиграем… Что тогда?
— Если проиграем, нам это будет уже все равно. У нас не хватит ресурсов к концу игры, чтобы отправиться в другой универсум.
Лорд Морден снова обратился к Роффрею:
— Вы ведь понимаете, капитан? Ваша жена не единственная, кто лишился рассудка. Во флотилии таких несколько. Но если мы не победим в этой игре, мы все или превратимся в сумасшедших, или погибнем.
Роффрей рассудком понимал это, однако сомнения все еще терзали его.
— Давайте же покончим с этими тестами, — сказал он. — Тогда, может быть, мы узнаем, зачем мы нужны. А уж потом я буду решать.
— Как вам угодно, — коротко кивнул Морден, поджав губы. — Пришлите сюда команду тестирования, — сказал он в переговорное устройство.
