Внезапно все стало на свои места. Она лежит с открытыми глазами — ни уродливых видений, ни пугающих призраков, угрожающих ей. И слышит она только легкое шарканье, будто кто-то ходит неподалеку.
С величайшей осторожностью она стала вспоминать прошлое. Ей никак не удавалось упорядочить во времени пестрый хаос воспоминаний. Казалось, она все время кружится в водовороте, бессмысленно повторяя какие-то действия — пилотирует корабль, открывает шлюзовые камеры, пишет в блокноте какие-то уравнения, и все ото несется мимо ее сознания и где-то исчезает.
Временами бешеное кружение водоворота уменьшалось — это были благополучные минуты, когда она как бы заглядывала в бездну безумия, но удерживалась у самого ее края. Вот первое путешествие на Беглец, она предприняла его после того, как побывала на Голанде и узнала там нечто чрезвычайно важное. Вот она на Энтропиеме, потом беспорядочное метание среди планет в не подчиняющемся никаким законам космическом пространстве — здесь царит только буйное смятение; приземлилась, но ничего не обнаружила; главное — сохранить рассудок, которому постоянно грозит распад; и наконец, Рос, где ее настигло безумие. Ощущение теплоты. Прочь с Роса! Но как, она уже никогда не вспомнит… снова Энтропием; человек, который спрашивает ее о чем-то… Джон Ринарк… ужас… Энтропием в развалинах; она бросается на корабль, помнится, это Хоузер; приземляется на какой-то дружественно настроенной планете… Экиверш, кажется?., и покой, покой… потом снова Рос… хаос… ощущение теплоты… хаос…
Почему?
Что снова и снова толкало ее на Рос, ведь каждый раз, как она возвращалась туда, разум ее все слабел? Однако в последний раз было что-то новое… какой-то перелом, будто она совершила уже полный круг и ступила на путь к выздоровлению. Ее встретили там какие-то существа, сотканные из света, но лишенные формы, они говорили с ней. Нет, кажется, это были галлюцинации…
Облегченно вздохнув, она открыла глаза. Возле нее стояла Уиллоу Ковекс. Мери, узнав в ней ту, что ухаживала за ней, улыбнулась.
— А где же мой муж? — тихо спросила Мери с безмятежно-спокойным выражением лица.
— Ну как, получше стало? — сказала, грустно улыбаясь Уиллоу, по Мери поняла, что печаль, сквозившая во взоре Уиллоу, вызвана не ее, Мери, состоянием, а чем-то совсем иным.
— Да, намного, а что, Адам…
— Его взяли в команду, которая ведет игру.
Уиллоу вкратце объяснила Мери все, что было известно ей самой.
— Должно быть, вскоре можно будет связаться с ним.
Мери кивнула. Она чувствовала себя отдохнувшей, умиротворенной. Ужас безумия оставил лишь слабый след в ее памяти, и с каждой минутой он слабел, все дальше и дальше уходя в прошлое. «Теперь уже навсегда, — думала она. — Все прошло… я совершенно здорова. Все прошло». Она почувствовала, что погружается в глубокий, освежающий сон.
В лабораторию Зелински вошли Роффрей и Телфрин. Роффрей — огромный, как бы заряженный энергией, которая так и распирала его, черная борода воинственно торчала.
— Ну что, опять тесты, профессор? — спросил он.
— Нет, капитан. Просто хотелось бы немного порасспросить вас, мы тут неожиданно кое-что обнаружили. Сказать по правде, ни вы, ни Телфрин, оказывается, не обладаете какими-то особыми качествами, которыми можно было бы объяснить сокрушительное поражение, нанесенное вами многочисленным противникам. Мы обнаружили, что вы сравнительно легко отбились от вражеских кораблей только потому, что буквально все их игроки были выведены из строя какой-то силой, столь мощной, что она способна преодолеть космическое пространство без передающей аппаратуры. Вражеские приемные устройства преобразовали эту мощную эманацию в энергию, которая полностью разрушила менталитет противника. Однако ни вы, ни Телфрин не обладаете свойствами, которые объяснили бы этот феномен. Вот если у вас был… какой-нибудь усилитель… Вы сами можете как-то объяснить это?
Роффрей покачал головой.
Телфрин молча хмурился. Казалось, он что-то напряженно обдумывает.
— А может, все дело в Мери? — медленно сказал он.
— Да-да, вполне возможно! — воскликнул Занг, оторвав взгляд от своих записей.
— Нет, — мрачно сказал Роффрей. — Нет…
— Пойми, это может быть только она, твоя жена, Роффрей, — перебил его Телфрин. — На Энтропиеме она была совершенно безумна. Когда она носилась от планеты к планете в системе Беглец, космос был словно бешеный — сплошной хаос. У нее, по-видимому, есть какие-то невероятные внутренние резервы, если она смогла все это выдержать. Она, возможно, аккумулировала в себе все виды воздействий, которым чужаки подвергали ее сознание. Ее рук дело, именно она — наш усилитель!
— Ну, что скажете? — обратился Роффрей к ученым — они все трое горели нетерпением, ни дать, ни взять — голодные стервятники, вот-вот накинутся на умирающего.
Зелински вздохнул.
— Думаю, мы правы, — сказал он.
Мери пристально вглядывалась в рассеянный свет вокруг флотилии, падающей сквозь тьму к далеким звездам, блистающим где-то в конце долгого-долгого пути.
— Адам Роффрей, — громко сказала она, ей было интересно, что она почувствует, когда увидит его.
