В том году весна запоздала. На 23 марта были жестокие метели, после которых вновь пришло тепло, и на 26-е начали ворковать голуби. Юлдаш объявил, что поедет в предгорья, в Кумсан, – родные места его первой жены, чтобы привезти оттуда чудесный камень «загкхар мура» – серпентин; по поверьям сартов, очень сильное средство от укусов змей и скорпионов, и, что он надеется заработать много денег от продажи камня. Юлдаш довольно много знал о камнях и рассказывал мне множество историй о разнообразных образцах, которые он находил в горах. Как-то он описывал одну, очень хорошо известную пещеру в горах, расположенную среди прекрасной рощи ореховых и фисташковых деревьев, облюбованное место сартских пилигримов. В эту пещеру есть несколько входов и над одним из них было выбито арабской вязью, что он открыт уже тысячу лет назад. Пещера была низкой, не выше роста подростка двенадцати лет. В ущелье, недалеко от входа в пещеру, есть отверстие в скале, искусно заложенное большими камнями. Вполне вероятно, это был вход в какую-нибудь старую выработку. В Туркестане много подобных старых, заброшенных рудников, вход в которые тщательно замурован. Возможно, прежние рудокопы так скрывали свои лучшие рудники во время вторжения разрушительных орд монголов. Точно такой же вход был на горе, называемой Майдан-Тау, и я знал, что не так давно киргизы открыли его и в забое маленькой шахты нашли мощную залежь с самородным серебром. Они до сих пор работают там украдкой, приходя в шахту ночью и тщательно скрывая свою разработку камнями, уходя домой.
– Я был в той пещере сам, – рассказывал Юлдаш. – В ней действительно богатая жила. Недалеко от Таш-Хана в горах есть не очень большой рудник, где сарты тайно моют золото. Это очень богатое место. Кроме золота там нашли рубины и сапфиры. Один знакомый сарт продал сапфир, найденный там, индийцу в Ташкенте за пятьсот рублей. Все эти рудники и другие интересные места описаны в очень старой арабской книге, хранящейся у одного муллы в горной деревне Х. Он показывал мне несколько рисунков из нее.
Эта последняя информация Юлдаша чрезвычайно заинтересовала меня. Как хорошо известно, старые арабские писатели – Ибн-Хаукаль[33], Ибн-Хордарбек[34], Абу-ль-Фида[35] и другие – дают хорошие и точные описания старых рудных разработок в Туркестане в девятом и десятом веках нашей эры, в период расцвета династии сасанидов[36]. Там, например, есть великолепные описания ртутных, свинцовых и серебряных месторождений Туркестана, а также копей Ферганы, где уголь начали добывать намного раньше, чем в Европе. Незадолго перед началом Первой мировой войны, когда приступили к разработке угольных пластов в Шурбадском бассейне Ферганской провинции, были обнаружены старые копи. Удивительно, что, описывая этот уголь, Ибн-Хордарбек утверждал, что его зола использовалась для отбеливания тканей. И хотя это кажется странным, но это совершенная правда – зола этого угля содержит отбеливатель – оксид цинка.
Вполне вероятно, что книга, о которой говорил Юлдаш, – какая-нибудь старая география, еще неизвестная европейцам. Некоторое время назад была обнаружена в Семиречье книга на уйгурском языке[37], которая оставалась уникальной до тех пор, пока не были сделаны открытия[38] сэра Ауреля Стейна[39] в регионе Хотан[40].
Я посвятил почти четверть века исследованиям минеральных богатств Туркестана, поэтому смог увидеть правду в описанных Юлдашем картинах. Целые холмы старых отвалов, интенсивные разработки в горах, старые дороги и т. д. – все полностью сходится с этими описаниями. С помощью старых арабских писателей, чьи работы замечательно точны, я увидел много интересного, и среди них – серебряный рудник, обнаруженный мной в горах, прямо как знаменитая Кух-и-Сим[41] – Серебряная Гора, когда-то снабжавшая серебром всю Центральную Азию, Персию и Россию. В Петрограде, в Эрмитаже, хранятся серебряные монеты с надписью, говорящей, что они были чеканены на монетном дворе Тункенда из серебра Кух-и-Сима.
Однажды перед войной я прошел через старый рудник, расположенный далеко в горах. Огромные холмы шлака, заросшие травой и кустарником, следы многочисленных построек, старые отвалы и подземные галереи, глубокие выработки в скале – все было изменено безжалостным временем и обрушениями в этих естественных пещерах, стены которых были покрыты известковыми слоями, а с кровли то здесь, то там свисали крупные сталактиты. Требовался очень опытный глаз и искусное исследование для распознания в этих природных образованиях работу человеческих рук и понимание того, какие руды брали здесь и из каких именно мест. Было отмечено, что во многих таких рудниках главные жилы и подходы к ним искусно запечатаны, замурованы и замаскированы. Богатое и высокоразвитое рудничное дело, несомненно, процветало в этих местах. Здесь кипела жизнь и был такой рой производств, какой мы сейчас видим в Англии и Бельгии. Здешние железо и сталь экспортировались в Дамаск, где из них производились знаменитые булатные клинки.
