Запираю дверь, прислоняюсь к ней.
Дыши глубже, Мия.
Все будет хорошо. Вроде неплохой парень, хоть поначалу и был немного груб.
Ага, Форбс тоже казался хорошим парнем.
Я хватаю стул, который только что заметила у туалетного столика, тащу его к двери, запихиваю под дверную ручку.
Береженого Бог бережет.
Поворачиваюсь, впервые обвожу взглядом комнату. Симпатичная комната. У задней стены кровать с четырьмя столбиками, убранная в бежевых тонах. Сбоку – большое окно. На дальней стене – двустворчатая застекленная дверь. Я подхожу к ней, отодвигаю шторы, всматриваюсь через стекло. Мне мало что видно: крыльцо и деревья вдалеке, омываемые лунным сиянием. Утром еще раз посмотрю.
Проверяю, заперта ли эта дверь, затем задвигаю шторы, в том числе оконные.
Стою посреди комнаты.
От звенящей тишины мороз по коже, в голову снова лезут пугающие мысли.
Страх свернулся клубочком внутри, отравляет душу.
Не отдавая себе отчета, я прямиком иду в ванную, опускаюсь на колени перед унитазом, поднимаю крышку сиденья и опорожняю желудок.
– Побудь еще в постели со мной. – Рука Шоны вылезает из-под одеяла, хватает мою руку, тянет за нее.
Я высвобождаю свою руку.
– Не могу. Дела. Да и постель эту надо перестелить.
Это ложь. В гостинице сейчас дел никаких. Чтобы были дела, нужны постояльцы, а таковых в данный момент нет, так что конец света не наступит, если эта кровать побудет неперестеленной еще какое-то время. Я просто не хочу нежиться вместе с ней в постели.
А Шона просит именно этого. Конечно, так прямо не говорит. Но я знаю, когда мои отношения с женщинами достигают точки кипения.
Для меня это знак: пора сматывать удочки.
С женщинами у меня один разговор.
Я занимаюсь с ними сексом.
Точка.
Шона это знает. Я ее сразу предупредил, еще перед тем, как мы легли с ней в постель в первый раз. И всех сразу предупреждаю. Жаль, что они не слушают, как бы я ни акцентировал на этом их внимание.
Полагаю, пришло время положить конец нашей интрижке. Жаль. Она очень недурна в постели.
Я натягиваю футболку, а Шона встает с кровати.
Я смотрю, как она идет ко мне. Может, я и решил развязаться с ней, но это не значит, что я не могу полюбоваться ее красивым телом, отменной фигурой – ноги от ушей, груди сказочные, даром что силиконовые. Правда, десять минут назад, когда я их целовал, для меня это не имело значения.
Шона прижимается ко мне всем телом, руками обвивает меня за пояс, начинает осыпать поцелуями мою шею, бормоча:
– Еще хочу.
Соблазнительно, конечно, но, поскольку я знаю, что у нее на уме – «Джордан – мой парень», – мой «мальчик» ведет себя смирно.
Скажете, что я сволочь, трахнул девушку и дал ей от ворот поворот, но поверьте, я не ставил перед собой такой цели, ложась с ней постель час назад. Думал, у нас будет возможность перепихнуться еще несколько раз.
Пока ей не захотелось понежиться со мной после секса.
Обычно, расставаясь с кем-то, я стараюсь действовать как можно мягче, но, уверяю вас, я поступил бы с ней более жестоко, если б позволил надеяться, что мы продолжим встречаться, не имея подобных намерений.
По крайней мере, я всегда честен.
Я разнимаю ее руки, обвивающие меня за пояс, стискиваю их и отпускаю.
Отступаю от нее на шаг.
– Послушай, Шона, все было здорово… но давай на этом остановимся.
Она молчит. Хмурится. Потом в ее глазах появляется безумное выражение, как у некоторых цыпочек, когда они осознают, что ты порываешь с ними.
Взгляд женщины, которая боится тебя потерять.
– Остановимся?! – взвизгнула она.
Проклятье.
Шона не производила впечатления женщины, настроенной на долгосрочные отношения, когда я с ней познакомился. Видать, я ошибался.
Только истерики мне не хватало.
Ладно, попробуем разрулить…
– Шона… – Я потер лоб, зарылся пальцами в волосы, зачесывая их назад. – Мы оба с самого начала знали, что так будет. Я сразу предупредил. Несколько недель – и разбежались. Мы и так уже зашкалили.
– Мы встречались всего неделю, Джордан.
Черт, неужели? А кажется, сто лет. Значит, явно пора от нее избавляться.
– Послушай… – заговорил я проникновенным, но в то же время отвергающим тоном. – Мы славно повеселились. Ты – прекрасная девушка. Но теперь все.
Одарив меня взглядом из преисподней, она хватает с пола свою одежду, начинает судорожно натягивать ее на себя.
– Повеселились? ПОВЕСЕЛИЛИСЬ?! – Ее визгливый голос режет слух. – Я думала, у нас с тобой нечто грандиозное! Думала, я тебе нравлюсь по-настоящему!
Теперь вы понимаете?
Никогда.
Не.
Слушают.
– Когда я такое говорил? Не припомню. Да, ты красотка, кто бы спорил, и мне,
Уфф. Пожалуй, я перегнул палку.
Она подходит ко мне, тычет пальцем мне в грудь.
Черт, больно. Ногти у нее острые. Когда она водила ими по моей спине, это было приятно; сейчас – не очень.
