И все же моногамный брак у людей и парная связь самца и самки у большинства животных столь же принципиально различны, сколь по самой своей природе дикобраз или игрунка отличаются от современного человека. Дело в том, что союз самца и самки даже у наиболее психически развитых существ — таких, скажем, как гуси, волки или приматы, — это не более чем инструмент для достижения одной, хотя и чрезвычайно важной цели, именно для воспроизведения потомства. Коль скоро эта задача по той или иной причине оказывается невыполнимой либо может быть выполнена при участии более подходящего для данной цели партнера, существовавшая до этого момента пара автоматически распадается.
Здесь многое зависит от сиюминутного стечения обстоятельств. Случись так, что собственный сын может заменить матери погибшего супруга, она не станет поджидать появления нового жениха и ничтоже сумняшеся принесет следующий приплод от своего возмужавшего отпрыска. Если мать семейства у гиббонов не проявляет агрессии к своей достигшей половозрелости дочери и та остается в семейной группе, отец без колебаний станет многоженцем и будет в дальнейшем делить внимание между первоначальной избранницей и дочерью, рожденной в браке с ней. В силу множества подобных обстоятельств единобрачие у большинства «моногамных» видов животных представляет собой лишь общую тенденцию, на фоне которой состав семьи может быть подвержен самым разным изменениям.
Например, у песцов, обитающих на острове Медный в Беринговом море, среди 18 семей, которые были изучены зоологами Московского университета во главе с Н. П. Наумовым и М. Е. Гольцманом, 8 семей включали в себя по одному взрослому самцу и по одной самке (то есть были действительно моногамными в год наблюдений), в 8 группах при самце было по 2 самки, в одной — 3 самки и одна семья включала в себя самца и 5 самок.
В отличие от животных у людей моногамия, там, где она освящена моралью и традициями, есть форма нормативного поведения, а не просто наиболее доступная или наиболее эффективная в имеющихся условиях стратегия выращивания потомства. По словам французского социолога Э. Дюркгейма, в современном обществе «союз двух супругов перестал быть эфемерным; это уже не внешний контакт, частичный и переходящий, но интимная, долговечная, часто даже неразрушимая ассоциация двух жизней». Нормативность брачного контракта, затрагивающая интересы не только самих супругов, но и широкого круга их близких, скрупулезно оговорена во всевозможных правовых кодексах. Как подчеркивает Э. Дюркгейм, «условия, при которых он
Что касается всех прочих обитателей нашей планеты, то у них семья есть не более чем средство для осуществления главной, если не единственной цели — продления рода На протяжении тысячелетий эволюции у каждого вида складывается именно такая форма половых и семейных отношений, которая достаточно хорошо удовлетворяет этой основной задаче в пределах возможностей, диктуемых кардинальными особенностями строения, образа жизни и условий обитания данного вида. С этой точки зрения по меньшей мере наивными представляются взгляды некоторых крупных ученых прошлого (в частности, Дж. Хаксли), которые видели в моногамии птиц со свойственным ей «равенством» супругов поучительный пример для человечества, а всевозможные формы полигамии рассматривали как проявлении социальной «дисгармонии». О том, почему такая точка зрения не может быть принята, трудно сказать лучше, чем это сделано в цитате, взятой эпиграфом к этой главе.
Если посмотреть глубже, то окажется, что во всякой гармонии интересов таится скрытый и только отложенный конфликт. Ибо там, где господствует только личный интерес, ничто не сдерживает сталкивающиеся эгоизмы, каждое «я» находится относительно другого «я» на военном положении. И всякое перемирие в этом вечном антагонизме не может быть долговременным.
