Сравнивая прайд львов и стаю гиеновых собак, мы, несомненно, обнаружим и тут и там нечто общее. Оба типа группировок состоят из сопоставимого числа индивидов — в среднем около полутора десятков животных в обоих случаях. «Сверхнормативные» особи у обоих видов покидают место рождения и пытаются найти удачу на стороне. И прайд, и собачья стая привязаны к собственным территориям, право на проникновение куда пришелец из других мест сможет завоевать лишь в том случае, если в его присутствии в данный момент нуждается группировка. На этом, пожалуй, сходство заканчивается и начинаются различия.
Хотя по размерам гиеновая собака в 10 раз меньше льва-самца, занимаемая стаей собак территория на порядок крупнее участка, в пределах которого существует прайд. Это не должно удивлять нас, поскольку гиеновые собаки — прекрасные бегуны и охотятся наподобие гончих, тогда как львы поджидают дичь в засаде, находясь «у себя дома». При том, что территория прайда существенно меньше территории стаи гиеновых собак, члены последней большую часть времени держатся компактной группой, в то время как членов прайда почти никогда не удается застать вместе. Костяком стаи собак является коалиция родственных самцов, наследующих друг от друга территорию по мужской линии, а в прайде постоянное его ядро состоит из местных родичей-самок. Соответственно из стаи эмигрируют преимущественно самки, а из прайда — главным образом рожденные здесь самцы.
Все эти и многие другие особенности строения льва и гиеновой собаки и жизненных стратегий этих хищников в большей или меньшей степени предопределяют основные различия в социальной организации и в коллективном поведении интересующих нас видов. У львов обязанности в прайде разделены четко и однозначно: мощные самцы выступают в качестве пограничников, а легковесы-самки специализируются на охотничьем промысле. У собак исполнителями двух главных ролей: охотников и дежурных у логова оказываются в разное время одни и те же индивиды, вне зависимости от их пола. Иными словами, профессиональная специализация здесь, по существу, отсутствует. А это значит, что уход со сцены того или иного члена коллектива не должен существенно подорвать его благополучие. Крахом для стаи может обернуться, однако, исчезновение из нее всех, обычно немногочисленных здесь взрослых самок. Прайду такая опасность не грозит, поскольку львиц в группировке всегда много и они совершенно не склонны к эмиграции.
Наконец, в стае гиеновых собак существует жесткая субординация в сфере половых отношений, которая уступает место полному равноправию всех членов объединения при распределении между ними плодов совместной охоты. У львов, напротив, каждый получает полную свободу в своих любовных делах, но должен знать свое место, когда приходит время дележа добычи. В этом отношении поведение гиеновых собак, которые не препятствуют щенкам принимать участия в общем пиршестве, импонирует нам значительно больше, чем откровенный эгоцентризм взрослых львов, оставляющих молодняку лишь жалкие остатки своей трапезы. И хотя многие зоологи считают на этом основании гиеновых собак «более социальными» по сравнению с царем зверей, такое суждение, если принимать во внимание все сказанное выше, представляется несколько поспешным.
Наши сопоставления форм коллективизма у льва и гиеновой собаки будут, однако, неполными, если мы не затронем вопроса о способности прайда и стаи противостоять капризам судьбы и сохранять, несмотря ни на что, свою преемственность и единство на протяжении длительного времени. Судя по тому, что нам известно сегодня, по этому тесту гиеновые собаки существенно уступают львам. В национальном парке Серенгети за 8 лет наблюдений за львами, с 1966-го по 1973 год, ни один прайд не прекратил своего существования. В том же самом районе число известных зоологам стай гиеновых собак сократилось только за 5 лет, с 1970-го по 1974 год, почти наполовину — с 12 до 7. Любопытно при этом, что не столь уж важные, на первый взгляд, события могут послужить началом своего рода цепной реакции, приводящей за короткое время к деградации и распаду сразу нескольких живущих по соседству собачьих стай. Подобную ситуацию наблюдал здесь же, в Серенгети, американский зоолог Дж. Мелколм в марте 1977 года.
