Сейчас меня интересовало лишь то, что происходило здесь, в лесничестве. По доносившимся снизу звукам я догадалась, что там собираются идти за грибами. Камила искала корзинку. Потом все стихло, голоса стали удаляться, пока, наконец, не смолкли совсем.
«Хорошо, что они ушли, – подумала я. – Три недели пролетят быстро. Потом уеду во Вроцлав. Там будет легче забыть».
Но в глубине души шевелилась обида. Почему они не позвали меня с собой? Почему ушли одни?
И внезапно я услышала совсем рядом голос Романа:
– Катажина!
Я поднялась. Роман подошел ко мне и еще раз повторил мое имя тоном, который сказал мне все.
Потом он обнял меня и прижал к себе. У меня закружилась голова, и все остальное уже не имело значения.
Я сидела за столом и наблюдала за божьей коровкой, ползавшей по стебелькам цветов, привезенных из Михова. Завтра четвертое сентября. Завтра приезжает Роман.
Все ли у меня готово? Кажется, да. Одежда в порядке; новое платье должно понравиться Роману. Он меня здесь вообще не узнает. В Михове я одевалась и причесывалась кое-как. Теперь у меня совсем другой вид.
Я подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь волос и снова села. Дома никого не было. Мама и пани Дзюня уехали. За квартирой на этот раз присматривал Стефан.
– Мама получила письмо из Ченстохова и тут же помчалась на вокзал, – сообщил Стефан. – Она рассказала, что там произошло, но была так взволнована, что я ничего не понял. Боюсь, что она привезет бабушку. Там произошла какая-то история с перстнем, с деньгами. Был скандал с Михасей. Мама приедет, тогда узнаем подробности.
– Я тоже уезжаю. В отпуск. Если мама к тому времени не вернется, последи, пожалуйста, еще за квартирой – с тех пор, как я одолжила Стефану деньги, мы с ним перешли на «ты». – Не возражаешь?
Я легла рано, но уснуть не могла. Кто мог подумать, что моя командировка в Михов так кончится? Что я встречу Романа? Могла бы и раньше догадаться, что он разведен. С женой его уже давно ничто не связывает. Впрочем, по словам Камилы, она сама его бросила.
Завтра приедет Роман. Эти последние три недели в Михове он был так ласков и нежен. Кончилось мое одиночество. Ничего теперь не страшно. Если мне будет плохо – прижмусь к нему, и все пройдет. Но почему в сердце закралась тревога? Ведь все так хорошо.
Проснулась я рано и немедленно вскочила с постели. Надо побыстрее одеться. Роман вот-вот может нагрянуть.
– Сегодня приедет Роман. Сегодня приедет Роман, – повторяла я. Пробил полдень. Ежеминутно я смотрела в окно. Ничего не ела – ведь сегодня мы должны уже обедать вместе. Пошел третий час, а я все дежурила у окна.
В дверь позвонили. Я вздрогнула, но не двинулась с места. Позвонили снова. Я бросилась открывать – на пороге стоял Збышек.
– Что случилось? Почему у тебя такой испуганный вид? Я не привидение? – Он засмеялся.
– Нет, нет, прости, пожалуйста. Заходи, я только в окошко взгляну. Мне показалось, что у подъезда остановилась машина.
– Ты кого-нибудь ждешь? Тогда я, пожалуй, пойду.
– Останься. Мне что-то нехорошо.
– Сейчас принесу воды, – Збышек выбежал на кухню.
Я выпила воды, но лучше мне не стало.
– Скажи, ты сегодня ела? Может быть, это у тебя от голода?
– Ела ли я? Нет, не ела. Ты прав.
Збышек ушел на кухню, а я снова кинулась к окну. Улица была пуста.
– Вот сардины и хлеб с маслом. Ешь.
Я послушно поела. Збышек с минуту наблюдал за мной, потом принес чай.
– Ты прекрасно выглядишь. Жизнь в деревне тебе на пользу. Но что случилось? У тебя какие-нибудь неприятности?
Я подкрепилась и почувствовала себя лучше. Волнение улеглось. Роман обязательно приедет. Пусть поздно вечером, но приедет.
– Просто я влюбилась.
– Я так и думал. То-то ты смотришь на меня и словно не видишь. Ну, тут уж я не могу быть тебе полезен. Не буду мешать. До свидания.
Я не стала его задерживать и заняла свой пост у окна. Начало смеркаться. Потом совсем стемнело. Наступила ночь.
Около двенадцати я легла. Но сон не приходил. Только я начинала дремать, как меня будили голоса на улице или в подъезде. Наконец, утомившись, я забылась в тяжелом, беспокойном сне.
Утром я уже не спешила вставать. Заставила себя остаться в постели. Если Роман приедет, скажу, что проспала.
В лесничестве ночью, когда мы лежали рядом, он часто просыпался и проверял, тут ли я, словно опасаясь, что я внезапно исчезну.
– Как хорошо, что это только сон. Мне приснилось, что тебя нет, – говорил он, целуя меня. – Прижмись ко мне, чтобы я не волновался.
А в другой раз:
– Ты меня спасла. Благодаря тебе я снова верю людям. Ты только чаще повторяй, что любишь меня, что я тебе нужен.
Он был ревнив. Когда я, уезжая, села в автобус, он попросил меня пересесть на другое место. Ему не понравился мой сосед. Я пересела.
Близился полдень. Меня лихорадило. Я встала, быстро оделась, съела сухую булку с остатками сардин и выбежала на улицу.