Туда мы поехали на машине. Молчали всю дорогу. В вестибюле здания мой провожатый оставил меня на попечении вахтера и велел ждать. Я осмотрелась кругом. Высоченный, в несколько этажей, вестибюль, облицованный не то зеленой, не то голубой плиткой, казалось, доставал до небес. Прекрасные зеленые пальмы усугубляли ощущение нереальности.
Меня позвали и повели по длинному коридору куда-то в глубь здания, все дальше и дальше. Потом вверх по лестнице, снова по коридору и снова по лестнице. Я задыхалась от усталости.
Длинные светлые коридоры казались вымершими, а стеклянные двери, закрашенные белой краской, вели как бы в никуда. На дверях не было никаких табличек, они ничем друг от друга не отличались.
Эхо усиливало звук шагов. Казалось, по коридору движется целое шествие. Я не знала, ни на каком мы этаже, ни в какую сторону идем, и думала лишь об одном: будет ли конец этому пути?
Наконец-то! Прибыли. Мы вошли в дверь, и я остановилась в изумлении: обыкновенная учрежденческая комната. Секретарь. Телефоны, шкафы с папками, письменный стол, заваленный бумагами. У окна – девушка за пишущей машинкой.
– Привели Дубинскую! – крикнул конвоир кому-то в соседней комнате.
– Пусть войдет.
Я вошла в почти пустую комнату. Только письменный стол и кресло в одном углу да стул – в другом. Не дожидаясь приглашения, я села на этот единственный стул. Теперь надо заставить себя думать о чем-нибудь приятном, постараться забыть, где я. Машинально достав из сумки сигареты, я закурила.
– Пока что можете курить. Но в дальнейшем советую спрашивать разрешения.
Я вспомнила, что однажды уже была в этом здании. Из-за Кристины. Она как-то зашла за мной со своим очередным поклонником и позвала идти с ними фотографироваться. Мы снимались около универмага, возле оперного театра, у плотины, а потом решили зайти подкрепиться в кафе «Добро пожаловать» на улице Новотко. Как раз у входа в управление госбезопасности у меня развязался шнурок. Я остановилась, а Кристинин знакомый меня сфотографировал. Минуту спустя мы уже были внутри. Нас остановил и привел туда какой-то военный. Нам учинили допрос, записали наши фамилии и адреса, забрали всю пленку и только после этого отпустили. Мы быстро пошли в сторону рынка. Рядом с оперой Кристина остановилась у газетного киоска, рассматривая открытки.
– Вот так штука, – воскликнула она внезапно. – Гляньте, что я нашла! Много их у вас?
На открытке в красивом ракурсе было заснято управление госбезопасности. Кристина мгновенно приняла решение, скупила все открытки и отправила их по почте в отдел, где у нас изъяли пленку.
Как долго я жду? Несколько минут или несколько часов? Время идет. Не буду смотреть на часы. Лучше не надо. Только разнервничаешься еще больше.
– Вызывают Дубинскую! – в дверях стояла девушка-машинистка. – Это вы? Хороший у вас воротник на пальто. – Когда мы вошли в секретариат, она сказала: – Пройдите к начальнику.
Новая комната, точно такая же, как и та, в которой я ждала. Даже цветы в горшочках одинаковые.
За столом сидел молодой человек аскетического вида в зеленой военной гимнастерке, с сигаретой в зубах.
– Садитесь! – сказал он и, приподнявшись на стуле, отчего показался мне очень высоким, крикнул в сторону открытой двери секретариата: – Магда! Что там творится, черт возьми! Сколько можно ждать?
– Не кричите. Ролек был здесь, но его вызвала междугородная; сейчас он вернется, – откликнулась девушка.
Минуту спустя вошел второй мужчина, неся пишущую машинку. Сверху лежала пачка бумаги, которая соскользнула и рассыпалась по полу.
– Копаться ты умеешь, ничего не скажешь! Начнем мы когда-нибудь или нет? Собирай скорее эту проклятую бумагу! Магда, помоги ему, авось тебя не убудет.
Дверь за Магдой закрылась. Пишущая машинка стояла наготове. С минуту начальник молча шагал взад и вперед по комнате. Затем остановился и крикнул:
– Быстро, гражданка, отвечайте, только без всяких штучек и фокусов! Нам все это знакомо. Фамилия? Имя отца? Имя матери? Записывай скорее, черт возьми! Любовное письмо ты бы небось не так выстукивал. Записал? Поехали дальше. Чего ты уставился на нее? Девок, что ли, не видал? Год рождения? Адрес?..
Я старалась отвечать четко и быстро.
– Кем был отец вашего отца? Где родился?
– Не знаю.
Затем вопросы и ответы стали смешиваться, сливаться. Было жарко. Я отвечала, как автомат. И уже сомневалась во всем. Вопросы следовали слишком быстро один за другим, я не успевала отвечать, путалась. Мне стало нехорошо и, машинально достав сигарету, я закурила.
Когда стемнело, сделали перерыв. Я стояла в коридоре. Рядом сидел охранник. Меня это совершенно не интересовало. Кто-то проходил мимо. Я отдыхала. И поняла: здесь человека охватывает полнейшее безразличие ко всему на свете.
Меня снова ввели в ту же комнату. Но вопросов больше не задавали. Внезапно дверь отворилась, и в комнату вбежал, будто его толкнули сзади, какой-то мужчина. Я подняла на него глаза и встретила такой же, как и у меня, усталый, невидящий взгляд. Мы не были знакомы.
