Начальника в комнате не было. Он оставил мне записку, куда положить ключи от стола и что еще сделать. Значит, он в курсе.
Я еще раз осмотрела комнату. Внутренний голос подсказывал мне, что больше я сюда не вернусь.
– Когда вы едете в Болеславец, Катажина? Сегодня или завтра? – спросил меня в коридоре парень из технического отдела.
– Я пока еще понятия не имею, как туда добираться. А откуда вы знаете, что я еду?
– Уже несколько дней идут разговоры. Сегодня должен приехать Сковронский, начальник тамошнего участка. Он наверняка на машине, советую вам его дождаться.
– А я понятия ни о чем не имела, только полчаса назад впервые услышала об этом. Не знаете, Сковронский сегодня же поедет обратно?
– Вот этого я не знаю. Посидите у нас, мы ждем его часам к одиннадцати.
В начале двенадцатого в комнату вошел высокий молодой человек в элегантном сером костюме, красиво оттеняющем его смуглое лицо с черными, немного вьющимися волосами и темными глазами. Когда нас знакомили, он улыбнулся, сразу же расположив меня к себе.
– Очень рад. У меня на стройке еще никогда не работали женщины, но я уверен, что все будет как нельзя лучше.
– Я буду стараться. Говорят, вы приехали сюда на машине. Не захватите ли меня с собой?
– Пожалуйста. Я возвращаюсь завтра. Дайте мне свой адрес, и завтра ровно в два часа я за вами заеду.
Я шла домой, очарованная этим человеком. «Брось, Катажина, – внушала я себе. – Сейчас не время заглядываться на мужчин. Помни, каждое новое разочарование дорого стоит. Правда, он красив, мил и симпатичен. Лет ему около тридцати. Ну и что же?»
Пани Дзюню огорчил мой отъезд.
– Зачем тебе это? Уволься и поищи другую работу. Детям нельзя одним уезжать из дому. Это наверняка плохо кончится.
– Я тоже этого боюсь. Мне понравился мой новый начальник.
– Наконец тебе хоть кто-то понравился. Но будь осторожна. Не каждой везет так, как Люцине.
Мама уезжала отдыхать в Криницу. Она купила мне отрез на две блузки, новую расческу и одеколон.
– Не унывай. Пиши чаще. Насчет Михала ты была права. Бабушка пишет, что он неисправим. Не работает, пьет, шатается где-то по ночам. Как-то раз спьяну даже приставал к ней. А я напишу тебе, как только устроюсь в Кринице, и адрес пришлю.
Ровно в два часа у нашего дома остановилась синяя легковая машина. Я схватила чемодан, на ходу взглянула на себя в зеркало и побежала вниз. Сковронский ждал, выйдя из машины.
– Мы оба точны. Что касается меня, то это одно из моих немногочисленных достоинств. Где вам будет удобнее, сзади или впереди?
Я заметила, что сзади в машине сидит какая-то женщина.
– Если можно, впереди.
Я познакомилась с женой Сковронского и с симпатичным водителем по имени Станислав. Машина тронулась. Разговор не клеился, его поддерживал один только Сковронский. Жена его не проронила ни слова. Потом замолчал и он.
Через некоторое время, преодолев смущение, я завела с водителем разговор о достоинствах и недостатках встречных машин. На автостраде оказалось, что наш, уже не первой молодости, «опель» развивает большую скорость.
– А знаете, у меня мотоцикл НСУ. Неплохой. В этом году я уже наездила на нем тысячу километров.
– Мой сын мечтает о мотоцикле. Второй год собирает деньги. Но он хочет «Яву».
– Вы сами водите? – удивился Сковронский.
– Сама.
– Должен признаться, что в жизни не видал женщины за рулем мотоцикла.
– Просто вам не попадались. У нас ведь вообще мало мотоциклов.
Сковронская кивком головы ответила на несколько обращенных к ней вопросов и продолжала упорно молчать.
В Болеславце машина остановилась у двухэтажного дома, где жили Сковронские. Они сделали во Вроцлаве много покупок – весь багажник был забит свертками и пакетами.
Я должна была сразу ехать к месту работы в село Михов. Там уже более двух лет восстанавливали фабрику технического фарфора. Мне предстояло завершить восстановительные работы.
Я ждала в машине. Все пакеты уже выгрузили и снесли в квартиру Сксвронских. Время шло, а мы все стояли. Водитель закурил сигарету.
– Мы ждем кого-нибудь?
– Да, начальник поедет с нами.
– Зачем? Ведь уже седьмой час, уговорите его, пусть останется дома!
– Вы его не знаете. Раз он сказал – спорить бесполезно.
Наконец появился Сковронский и извинился за задержку: дома его ждал посетитель.
– Зачем вам ехать? Уже поздно. Мне, право же, неловко доставлять вам столько хлопот. Я прекрасно доберусь сама, а пан Сташек скажет мне, к кому там обратиться.
– Это исключено. Поехали, пан Сташек, – решительно пресек мои уговоры Сковронский.
Мы выбрались из Болеславца и поехали лесом. В воздухе пахло нагретой хвоей. Изредка попадались дома. Они казались брошенными, нежилыми. Вскоре надпись на дорожном столбе указала, что мы приближаемся к цели. Вдоль дороги потянулись ряды хат, потом большие дома, но все, как один, пустые. Нигде ни души, даже собак не видно.
– В этой деревне никто не живет: земля плохая, заработков поблизости никаких. На стройку рабочие приезжают из другой деревни. Вы будете жить у лесничего. Там у нас две комнаты, телефон. Готовить будет хозяйка.
