– У меня к тебе дело, Катажина, – сказала мама. – Ты ведь на балы не ходишь. Дай мне свое платье, то, что ты купила в комиссионном, знаешь, черное, вышитое бисером. В Висле сестра Стефана перешьет его для меня, и денег не будет стоить.
– Не смей! – крикнула бабка. – Катажина идет на новогодний бал, и платье нужно ей самой. Приходил Збышек, я забыла тебе сказать, Катажина. Просил, чтобы ты решила насчет Нового года, он хочет заказать билеты.
Мама ушла слегка обиженная. Бабушка сопела от удовольствия.
– Вот вправила ей мозги. Ничего, это ей на пользу.
Збышек, действительно, зашел еще раз по поводу Нового года.
– Скажи, какой подвох ты мне готовишь на этот раз?
– Честное слово, никакого.
– Подожди, давай заключим с тобой соглашение! Один плотник с моей стройки в крещение женится и пригласил меня на свадьбу. Я согласилась приехать, потому что это действительно хорошие, милые люди. А теперь они говорят, что я должна привезти с собой жениха… Ты только не смейся, не смейся! Пожертвуешь собой на один день? Я могла бы попросить одного знакомого врача, того самого, ты знаешь… Но он в меня немножко влюблен и еще подумает бог весть что.
– Поеду с превеликим удовольствием. И буду идеалом жениха, тебе позавидуют все замужние женщины и девицы. Увидишь, на что я способен.
– Прекрасно. Тогда я пойду с тобой встречать Новый год, и мы будем квиты.
– Вот как! Благодарю покорно! Своего обещания я назад не беру, но что касается Нового года, то спасибо. Ты забываешь, что теперь, после войны, на каждого мужчину приходится по десять женщин.
– И ты здесь со мной теряешь время? Беги скорее! Когда пойдешь с теми девятью, сообщи, я с удовольствием на вас погляжу.
Он снова ушел такой расстроенный, что даже не попрощался.
Праздники в этом году прошли тихо и спокойно. В первый день я навестила бабушку Дубинскую, на второй – пошла с бабушкой Войтковской в гости к Баранским.
Разговоры за праздничным столом всегда приводили меня в уныние. На столе горы снеди, все жуют и предаются воспоминаниям о счастливом довоенном времени. От молодежи требуют, чтобы она помнила людей, умерших пятьдесят лет назад. И еще любимый «конек» пана Баранского – новая стоимость денег. Сравнивали цены на все, начиная с соли и кончая автомобилями.
Я смирно сидела на кушетке и слушала. Збышек подсел ко мне, но тоже молчал. Мы взглянули друг на друга раз, другой, мне хотелось узнать, сердится ли он еще на меня, – взглянули еще раз и оба улыбнулись.
– Как это ты не сбежал? – спросила я примирительным тоном.
– Очень хотелось, но мой старик стал такой агрессивный, что лучше его не злить. Тем более что у него с сердцем неважно. Знаешь, я тебе скажу по секрету одну вещь. Он велел маме испечь на праздник ореховый торт. Мама удивилась, так как он его никогда в рот не берет, но отец заявил, что торт должен быть непременно, потому что ты его любишь. Запомни это и постарайся съесть хотя бы два кусочка. Доставишь ему удовольствие.
Я поверила, послушно взяла второй кусок, но по тому, как у Збышека сверкнули глаза, поняла, что он меня обманул. Поэтому, когда он, включив в соседней комнате радиолу, пригласил меня танцевать, я отказалась. Збышек пожаловался отцу:
– Вот, папа, посмотри сам: музыка играет, танцор ждет, а девушка не хочет.
– Потому что ты приглашать не умеешь, – ответил отец и сам пошел танцевать со мной.
Бабушка боялась поздно возвращаться, и мы собрались домой. Збышек, который пошел нас проводить, как он выразился, по долгу службы, не попрощался у подъезда, а поднялся с нами наверх, разделся и, когда мы уже вошли в комнату, спросил:
– Почему ты не хотела со мной танцевать, Катажина? – В голосе у него снова прозвучали непонятные нежные нотки.
– Твое влияние. Ведь это ты доказывал когда-то, что танцевать – значит морочить голову ногами.
– Опять ты права. Я проигрываю с тобой поединок за поединком. – Снова этот обезоруживающий голос. – Ты задумалась… Будешь со мной встречать Новый год, ладно? Скажи «да». Тут нет никакого подвоха, я действительно хочу пойти именно с тобой. Ты мне нравишься, Катажина. Мне с тобой хорошо, как ни с кем другим. Мы похожи друг на друга… Бог мой, что это я говорю. Я так привык к роли обольстителя, что забыл, с кем имею дело. Скажу тебе всю правду. Это отец уговорил меня проводить вас. Он мечтает о том, чтобы мы с тобой поженились. Он серьезно болен, ему нельзя волноваться. И вот старик вбил себе в голову, что моей женой будешь ты, и только ты. Может быть, нехорошо, что я с тобой так откровенен, но понимаешь… Очень хочется, пока возможно, не выводить его из заблуждения. Пусть он хотя бы за меня не переживает.
Когда Збышек кончил, я уже настолько овладела собой, что смогла ответить спокойно:
– Мне нравится, что ты ведешь честную игру. Я очень люблю твоего отца и готова ходить с тобой на любые мероприятия, если это хоть немного улучшит его самочувствие.
– Спасибо. Я им обещал, что перед балом приведу тебя к нам. Ты не возражаешь?
– Конечно, нет, – сказала я бодрым голосом, но на самом деле мне было грустно и даже хотелось плакать.
