Его товарищ тоном, не допускающим возражений, велел операционной сестре подготовить все к операции и дать больному наркоз. Когда все было сделано, и «хирурги» наклонились над больным, выяснилось, что ни один из них не знает, какой делать разрез: продольный или поперечный. Присутствие опытной сестры только усугубляло их смущение. Наконец, они решились и сделали операцию.
Больной чувствовал себя неплохо, но каждый раз, когда профессор делал обход, его под каким-нибудь предлогом уводили из палаты. В конце концов его выписали, и смельчаки вздохнули с облегчением. Пронесло.
Месяца два спустя им сказали, что пришел тот самый больной и требует свидания с врачом, делавшим ему операцию. Они боялись выйти, опасаясь неприятностей. Но больной терпеливо дожидался в коридоре, держа под мышкой гуся, которого он принес в знак благодарности. Заодно он попросил удалить ему еще одну грыжу, с другой стороны.
– Спасибо, что рассказали, – я засмеялась. – Теперь, если приведется лечь на операцию, я потребую от врача его послужной список.
Домой я вернулась в прекрасном настроении. Доктор был весел и жизнерадостен, и в его обществе я чувствовала себя отлично.
На следующий день пришел Збышек и начал вполне серьезно выспрашивать меня, куда и с кем я ходила накануне. Когда я рассмеялась в ответ, он заключил:
– Ну ясно, опять с этим типом из Болеславца.
– Угадал. Ну и что же?
– Ничего! – ответил он со вздохом. – Я заранее приглашаю тебя провести со мной вечер в день именин Антона и Яна.
– Подожди, я возьму календарь и запишу, а то как бы мне не позабыть в вихре светских развлечений.
Збышек ушел злой, пригрозив, что больше не обмолвится со мной ни единым словом.
На стройке меня ждала новая неприятность: начались кражи. Народ вроде был тот же самый, никогда ничего не пропадало, а тут вдруг в один прекрасный день исчез ящик с гвоздями. Назавтра – электролампы. Потом какие-то инструменты. «Что такое? – гадали мы с Мендрасом. – Объект целый день охраняется, как это может быть?»
– И обидно, и зло берет, – волновался Мендрас. – В каждом поневоле подозреваешь вора. Если так будет продолжаться, придется заявить в милицию.
– Давайте посоветуемся с бригадирами, – предложила я. – А если это ничего не даст, у меня есть еще одна идея.
Мендрас собрал бригадиров и велел им предупредить людей, что, если поймают вора, он, Мендрас, лично выбьет ему все зубы. Пусть запомнят и потом не обижаются.
Потолковали, потолковали и разошлись. А вор попался, как зверь в силок, на приманку.
Воровал сторож! Мендрас, уходя с работы последним, умышленно оставил незапертым кусок линолеума. Утром, когда сторож уже шел домой, его догнал один из рабочих и привел обратно – с мешком.
Я спросила:
– Ну что скажете? Где все украденное вами?
Сторож, седой усатый мужик, стоял, переступая с ноги на ногу, и упорно молчал.
– Может быть, вы нам скажете, по крайней мере, сколько вам лет?
– За шестьдесят, – буркнул он неохотно.
Мендрас велел ему немедленно убираться ко всем чертям. И чтоб ноги его на стройке не было – только благодаря своему преклонному возрасту он так легко отделывается.
Сторож вышел без слова, а очутившись за оградой, начал выкрикивать угрозы:
– Я вам покажу! Я вас всех проучу! Я расскажу, кто тут ворует! Вы меня еще вспомните!
Несколько дней спустя наш стекольщик, вернувшись с заседания месткома, рассказал:
– Вчера сторож приходил в местком. Сначала поднял крик, что, мол, его обидели, потом заметил меня и сразу переменил пластинку. Просил помочь ему, он, мол, стар и ему трудно будет устроиться на работу. Что поделаешь? Сам виноват, разве может он теперь работать сторожем?
Однажды Мендрас сказал мне с загадочной улыбкой:
– Пришел бригадир плотников. Примите его, а то он все время топчется у двери.
– А где он?
– Да вон за дверью торчит. – Мендрас распахнул дверь. – Посмотрите, какое у него лицо, – словно у телка, которого привели на бойню.
Я поднялась и подошла к плотнику по фамилии Магдзяж.
– Что случилось? Говорите.
– Да я скажу, пани начальница, пусть только Мендрас не строит такие рожи.
Я строго взглянула на Мендраса.
– Так вот, мы тут большинство из одной деревни, из Немодлинца, под Ополем. А я вот женюсь и буду в крещенье свадьбу играть. Ребята, значит, говорят: вот если пани начальница к тебе пожалует, тогда это будет настоящая свадьба. Я им толкую, что вам, мол, некогда, а они, черти, смеются, да и только. Тогда я сказал: а что, возьму да и приглашу, а они говорят – слабо тебе.
– От души вас поздравляю. Благодарю за приглашение, я обязательно приеду.
– Большое спасибо! – крикнул Магдзяж и бросился вон из комнаты.
И тут же я услышала его голос в коридоре:
– Ну, чья взяла? Быстро ставь пол-литра, да еще колбасу в придачу! Пани начальница приедет на свадьбу, сама обещала.
– Ну, наконец-то мужик храбрости набрался, – радовался Мендрас. – Мы уж думали, он свадьбу отложит, так ему хотелось вас пригласить. У них очень хорошая бригада. Добросовестные мастера и хозяева хорошие. Ребята что надо.
Зал был переполнен. В тот день не работал никто, кроме телефонистки и вахтера. Шли перевыборы месткома.
