В детстве всякий раз, когда он чувствовал себя некомфортно, он брал в руки цинь, и его сердце успокаивалось. А когда мелодия заканчивалась, все неприятные эмоции испарялись.
Но вот цинь, которая являлась для него всем уже долгое время, разбита и безжалостно брошена на дно. Для Янь Ци это было сравнимо с потерей единственного друга.
Он не осмеливался идти домой и не знал, что делать. Юноша просто смотрел на водопад в оцепенении, пока бледно-голубая дымка не хлынула со всех сторон, как прилив, окутывая слой за слоем весь павильон. Но Янь Ци был так опечален, что ничего не замечал.
– Мастер Янь Ци, мастер Янь Ци…
Смутно он услышал голос, зовущий его по имени.
– Кто это?
Янь Ци удивился, когда заметил, что небо потемнело, и он едва мог видеть хоть что-то за пределами павильона. И из затяжного тумана слабо пробивался яркий свет фонаря.
Его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Когда он был младше, старые слуги часто рассказывали странные истории из «Шань Хай Цзин»[10]. Это было одной из тех вещей, которые производят неизгладимое впечатление на детей.
Присмотревшись, Янь Ци расслабился. Фонарь не висел в воздухе, его держал человек. Это был мальчик в черной одежде с горящими глазами. Ничего страшного.
– Кто ты, и откуда ты узнал мое имя?
– Меня зовут Байли Ху, и я живу здесь поблизости. Сегодня я проходил мимо и случайно услышал ваш разговор с отцом. – Юноша представился и спросил: – Что же ты теперь будешь делать?
– Я не знаю, – вздохнул Янь Ци. – Ему не нравится, когда я играю на цинь, но я ничего не могу с собой поделать.
– Хм, твой отец – серьезный, гадкий, суровый старик. Он мне не нравится, – пренебрежительно отозвался подросток, назвавший себя Байли Ху: – Кроме того, ему не стоило ломать твою цинь. Музыкальные инструменты драгоценны, как и вещи, к которым ты привык. Их нужно беречь.
Янь Ци был поражен беспринципными замечаниями юноши, и поспешно склонил голову.
– Мой отец просто строг и упрям. Он беспокоится, что я сбился с пути, и заботится обо мне.
– Он так заботится, что не может себя контролировать. Это уже слишком, – усмехнулся Байли Ху. – Если он действительно хочет для тебя лучшего, то должен дать тебе заниматься тем, что ты хочешь. И не важно, чтение ли это или игра на цинь.
– Мой отец стар, и я его единственный сын, поэтому он надеется, что я унаследую семейное дело. – Янь Ци покачал головой. – Этого не изменить, но я не могу оправдать его надежды… Сейчас уже бесполезно об этом говорить. Разве у тебя нет похожих проблем?
– У меня? – улыбнулся Байли Ху. – Я не такой, как ты. Я был беден с детства, переехал в горы и зарабатываю себе на жизнь охотой. В моей жизни нет ни родительских указаний, ни семейного дела, которое можно было бы унаследовать. Днем я просто брожу по горам, забираюсь на скалы и собираю травы на продажу, а ночью читаю книги, чтобы скоротать время, вот и все.
– Это здорово, – искренне воскликнул Янь Ци. – В отличие от тебя, у меня было лишь одно занятие, но теперь нет даже моей единственной цинь.
– Я завидую тебе больше. – Ресницы Байли Ху слегка задрожали. – Среди десяти тысяч человек нет того, кто смог бы воспроизводить звуки природы так, как ты. Я гуляю по горам каждый день и могу назвать всех птиц и зверей, все деревья и травы, но, когда ты играешь, твоя душа и мастерство словно сливаются в единое целое. И я так никогда не смогу.
– Ты слышал, как я играю на цинь? – Янь Ци не мог не насторожиться, услышав его слова.
– Да, разве ты в последнее время не приходил в этот павильон каждый день? – Байли Ху поставил фонарь в углу павильона, повернулся и продолжил: – Я живу недалеко отсюда. И даже там я могу услышать прекрасные звуки твоей мелодии.
– Вот оно что, – вздохнул Янь Ци. – Если бы мы встретились раньше, это было бы неплохо. Я мог бы сыграть для тебя в этом павильоне.
– Уже смеркается, да и встретились мы здесь случайно. В такой ситуации уместнее было бы сыграть мелодию «Диалог отшельников»[11], - внес предложение Байли Ху.
Очевидно, что хоть он и живет в горах, но все же прекрасно осведомлен о музыкальных композициях для цинь.
– Жалко, что моя цинь уже на дне реки, а новую отец точно ни за что не позволит купить.
Янь Ци взглянул в сторону долины, словно ища след от старого инструмента.
– Не беспокойся об этом, – искренне улыбнулся Байли Ху. – А что такого? Хотя я не так хорошо разбираюсь в музыке так, как ты, но дома у меня есть несколько хороших музыкальных инструментов.
– Но… – Янь Ци колебался. – Уже поздно, и мой отец очень зол. Мне, наверное, лучше вернуться домой.
– Всего лишь одна мелодия. Это ненадолго, – прошептал Байли Ху. – Я приглашаю тебя в свой скромный дом, чтобы ты мог сыграть на знаменитой цинь, которую я получил от императорской семьи.
Услышав это, Янь Ци не смог удержаться от соблазна. Действительно, можно лишь сыграть одну мелодию и вернуться домой. Сейчас отец все равно слишком зол, и добра от этого ждать не стоит. Кроме того, его цинь навсегда утеряна, а в доме Байли Ху хранится знаменитый музыкальный инструмент. У юноши так и чесались руки сыграть на нем.
