Наконец она вышла из машины. Утро выдалось туманным и хмурым, густой влажный воздух лип к коже. Эмили спустилась на дощатый тротуар, тянувшийся вдоль пляжа, и села на скамейку с видом на озеро. На пляже почти никого не было. Эмили поставила ноги на нижнюю перекладину ограждения и стала смотреть, как над водой клубится туман. В некоторых домах, стоявших у озера, горел свет.
Она услышала шаги, приближавшиеся к скамейке. Уин подошел и встал рядом с ней. Эмили смотрела на него, не зная, что говорить. Она не ждала, что он тоже придет так рано. Юноша на секунду замешкался, а потом сел рядом с ней и тоже поставил ноги на перекладину. Он так внимательно смотрел на воду, словно боялся пропустить что-то важное, если хоть на секунду отведет взгляд.
Эмили невольно загляделась на его выразительный, точеный профиль. Строгий, гордый, таинственный. Ей так хотелось, чтобы он открыл ей свои секреты. Хотелось, чтобы он с ней
И все-таки она пришла на встречу. Проклятие там или нет.
— Пойдем в наш летний домик. Вместе позавтракаем, — наконец заговорил Уин.
— Ты давно меня ждешь?
— Давно. Не хотелось тебя пропустить. — Он сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. — Я рад, что ты пришла. — Он протянул ей руку.
И Эмили приняла ее не задумываясь.
Они прошли по пустынному пляжу, потом Уин провел Эмили вверх по ступеням на большую веранду летнего дома, принадлежавшего его семье. Уин указал на один из деревянных шезлонгов с поднятыми спинками. Эмили села, подтянула колени к груди и обхватила их руками.
Она расслабилась, только когда на веранду вышла Пенни, домоправительница, и подала им с Уином омлет. Пенни, шестидесятитрехлетняя вдова, была женщиной мрачной и строгой. Но к Уину она питала слабость, и тот ее обожал. Когда он был маленьким, в его представлениях Пенни и дом на озере сливались в единое целое. Он думал, она целыми сутками напролет сидит на табуретке в кухне и ждет, когда Коффи приедут и она сможет им приготовить что-нибудь вкусное.
В первый раз он встретил Пенни не в доме на озере в один из ее выходных, когда они с мамой гуляли в центре. Он увидел, как Пенни идет по улице, и подумал, что она сбежала. Заорал дурным голосом, что ее надо поймать и вернуть. Он кричал, плакал, бился в истерике. Уин уже тогда знал, что не может уехать из Мэллаби, будучи тем, кто он есть. Но другие-то люди могли. Могли уехать из города и никогда не вернуться назад. И это страшно его бесило.
Они с Эмили завтракали в неловком молчании. В его присутствии она страшно нервничала, а он рядом с ней чувствовал себя выбитым из колеи. Словно он взял на себя слишком много — больше, чем следует. Но ничего не мог с этим по делать. Уин слишком долго пытался смириться с тем, что ему говорил отец. Что он такой, какой есть, и это нельзя изменить. Заставлял себя не завидовать другим людям с их свободой, которой, как ему говорили, у него самого никогда не будет.
Но дальше так существовать нельзя. Надо что-то менять. Уин не хотел жить по правилам, придуманным для других времен. Все стало ясно, когда он встретил Эмили. Она могла все исправить. Могла избавить его от проклятия. Если дочь Далси Шелби сможет принять его таким, какой он есть, его отцу придется смириться. Эмили была первым шагом к совершенно другой, новой, жизни.
Уин даже и не рассматривал возможность ошибки. Он не мог ошибаться.
После завтрака они сидели бок о бок на деревянных шезлонгах и наблюдали, как солнце выжигает утренний туман. Пляж постепенно наполнялся людьми, и тишина растворялась в нарастающем шуме.
— Ты здесь часто бываешь летом? — нарушила затянувшееся молчание Эмили.
Уин давно хотел заговорить, но ждал, что она что-нибудь скажет первой. Ему не хотелось ее торопить.
— Мы здесь бываем круглый год, вся наша семья. Это дом вдалеке от дома. Хотя Пенни это, конечно, доводит. Она любит, когда все четко и по расписанию, а мы вечно сбиваем все планы и заявляемся неожиданно, как вот сегодня.
— Почему-то мне кажется, что она вовсе не против. Мне показалось, она в тебе просто души не чает, — Эмили улыбнулась ему, и у него в груди вдруг стало тесно. Уин ею манипулировал. И знал это. Но сейчас в первый раз понял, с какой легкостью она может манипулировать им самим.
Чтобы его план сработал, они с Эмили должны подружиться. Он не ждал и не думал, что у него могут возникнуть какие-то чувства. Но вот она улыбнулась ему, и он забыл, что хотел сказать. Он думал только о том, что она совершенно другая. Совсем не такая, какой Уин ее представлял после всего, что слышал о ее маме. Она удивительная. Добрая и приветливая… и у нее такие интересные волосы. Как будто в них спрятался ветер и только и ждет, когда можно будет подуть. Это так здорово, так привлекательно.
Эмили смутилась и провела рукой по волосам.
— У меня на голове кто-то умер?