Вансу в то время было всего четыре, и его рост еще не беспокоил родителей. На самом деле тогда отец даже гордился своим высоким и крепким сыном. В ту ночь Ванс был в красной шапке с помпоном, и сестра, с которой он стоял под одним одеялом, все время хватала его за помпон.
Все завороженно следили за языками пламени — такими яркими, золотисто-желтыми и сине-оранжевыми. Они напоминали о лете, которое как-то почти забылось в ту темную, бесконечную зиму. Некоторые горожане, истосковавшиеся по теплу и успевшие возненавидеть мороз, от которого постоянно ломило кости и пересыхала и шелушилась кожа, норовили подобраться поближе к горящему дому, и пожарным, покрытым сажей, приходилось их отгонять.
Сначала это заметил один человек, за ним второй, третий, и вскоре уже вся толпа наблюдала — нет, не за огнем, а за соседним домом, особняком Коффи. Все слуги, которые были в доме, высунулись из окон на стороне пожара и лили воду на бушующее по соседству пламя, не давая ему перекинуться на особняк. В ход шло все, что было под рукой: вода из цветочных ваз, сок из кувшинов, жидкость из разбитого снежного шара, оставшийся в чашке недопитый чай.
Горожане смотрели в оцепенении, и постепенно до них начало доходить, что Коффи не собираются покидать дом, а их верные слуги храбро пытаются их спасти.
Пожар потушили, огонь не затронул владение Коффи, не считая нескольких сгоревших кустов азалии, которые все равно погибли от холода. А на следующий день по городу поползли слухи, что во время пожара Коффи сидели в подвале и заявляли, что им лучше сгореть, чем выйти из дома ночью.
Конечно, все в городе знали, что Коффи никогда не выходят на улицу в темные часы, но никто даже не подозревал, что все так серьезно. В первый раз за все время жители Мэллаби задумались: может быть, Коффи не выходят по ночам из дома не потому, что не хотят…
А потому что
В детстве Далси любила эту историю. Иногда Вансу приходилось рассказывать ее два раза подряд, прежде чем дочь отправлялась спать. Далси всегда льнула к маме, а отца сторонилась. Может быть, потому, что, когда она только родилась, Ванс опасался к ней подходить. По сравнению с ним она была такой крошечной. Он боялся случайно наступить на дочь или раздавить ее в своих широченных ладонях, взяв на руки. И когда находилось что-то, что могло их сблизить — например, эта история о Коффи, — Ванс обмирал от восторга. Откуда ему было знать, какой бедой обернутся его старания. К тому времени когда Далси стала подростком, она была буквально одержима Коффи.
Он не желал этого Эмили.
В ту ночь, когда она легла спать, Ванс вытащил стул на заднее крыльцо и сел ждать. С фонариком в одной руке и цветком клевера для храбрости — в другой. На небе сияла полная луна. Июльская Оленья луна — время юных и рьяных.
Огни Мэллаби были в городе очень давно. О них рассказывали множество разных историй. Но после пожара прошел слух, что огни Мэллаби — это души умерших из рода Коффи, которые в смерти вольны выходить по ночам, чего не могли делать при жизни. Этот слух закрепился и стал официальной городской легендой, которую и по сей день рассказывают туристам. Тем, кто спрашивает.
Когда в лесу среди темных деревьев показался свет, Ванс поднялся со стула и включил фонарик.
— Уходи, — сказал он негромко, зная, что его услышат. — Иди обратно, откуда пришел. Я знаю, что с тобой сделала моя дочь. Но Эмили ты не получишь.
Ближе к вечеру в понедельник Джулия сходила на почту и теперь возвращалась домой с пачкой писем в руке, ошарашенная полученными новостями.
Свернув на Шелби-роуд, она еще раз пробежала глазами открытку от Нэнси.
Она до сих пор не могла поверить.
В Балтиморе Нэнси была ее лучшей подругой. Поскольку в Мэллаби Джулия жила в режиме жесткой экономии и не могла позволить себе домашний телефон, примерно раз в месяц Нэнси писала ей и сообщала новости об общих друзьях — шумной компании яппи, которые пьют дорогие коктейли и болтают без умолку ни о чем. Джулия подозревала, что в старших классах они все как один были самыми популярными ребятами в школе, и ей нравилась мысль о том, что они считают ее своей.
Новости в этой последней открытке были совершенно ошеломительными. Нэнси — Джулия даже не знала, что она с кем-то встречается, — сообщала, что внезапно вышла замуж. Также она написала, что их общий друг Девон переехал в Мэн, а другой общий друг Томас получил работу в Чикаго. Нэнси обещала рассказать подробности, когда вернется из Греции, где проводит медовый месяц.
Медовый месяц.
В Греции.
Джулия, конечно, не думала, что в ее отсутствие жизнь в Балтиморе застынет. Но не ждала, что все изменится
