Она улыбнулась, и он обрадовался. Это было гораздо лучше, чем язвительная неприязнь, с которой она относилась к нему эти полтора года. Савьер неосознанно поднял руку, провел ладонью по волосам Джулии, потом зарылся в них пальцами, чтобы найти розовую прядь. Он часто задумывался, почему она оставила эту прядь. В юности она красила волосы в розовый. Может быть, это была память о прошлом? Или напоминание о том, к чему не надо возвращаться?
Он посмотрел в глаза Джулии и поразился тому, какие они огромные. Она опустила взгляд, на миг задержав его на губах Савьера.
Она подумала, что сейчас он ее поцелует.
Внезапно ему показалось, мир наполнился оглушительным ревом — это кровь стучала в висках. Он подался вперед и прижался губами к ее губам.
Все было так, как он помнил: прикасаться к ней, целовать. Это влечение между ними — когда кровь превращается в электрический ток. Господи, Савьер почти чувствовал, как она поддалась под его напором и приняла его — просто, безо всяких усилий. Он помнил, как безоглядно она отдавалась ему в ту ночь на футбольном поле, помнил, что тогда чувствовал и как думал про себя: «
Савьер вздрогнул и оторвался от ее губ.
— Мне надо ехать, — выпалила Джулия, явно смущаясь и глядя в сторону. — Спасибо за бензин. — Она распахнула дверцу и одним прыжком взобралась в кабину.
Он еще долго стоял на тротуаре, глядя в ту сторону, куда уехала Джулия.
Давным-давно, в незапамятные времена, землю вокруг Мэллаби занимали фермерские и свиноводческие хозяйства. В ту нелегкую для всей Северной Каролины пору, когда крупный скот не желал плодиться и размножаться, свиноводство стало спасением для штата. Как и все обитатели маленьких городов Северной Каролины, жители Мэллаби безмерно гордились своим умением готовить различные блюда из свежекопченой свинины, и вскоре это умение сделалось немаловажной частью их самобытности. Сперва барбекю стало воскресной традицией, потом — символом города, и, наконец, — видом искусства, искусства старой Северной Каролины, искусства, рожденного тяжким трудом.
Шли годы, маленькие фермы и некогда оживленные торговые тракты, протянувшиеся до Теннесси и дальше, постепенно исчезли. На их месте возникли жилые кварталы и торговые центры, вблизи проложили автомагистраль. Люди, которые помнили, уезжали. Приезжали другие, не помнившие. Со временем первопричины забылись, осталось лишь коллективное бессознательное, традиция без памяти, сон, который снился всем жителям Мэллаби единожды в год.
Перед самым рассветом в первый день фестиваля барбекю в Мэллаби легкий утренний туман опускался на город, проникал в окна и сны горожан.
Стелла ушла рано утром, задолго до того, как Джулия наконец вышла из дома. Стелла считала, что на празднике надо гулять вовсю. Она приходила на площадь едва ли не первой и возвращалась домой только на следующий день. Иногда Джулия за нее беспокоилась. Ничего не могла с этим поделать. За последние полтора года она хорошо узнала Стеллу. Джулия никогда не встречала другого такого же человека, который
Стелла, которую Джулия знала теперь, была совсем не похожа на Стеллу, которую она помнила по школе. Тогда Стелла выпендривалась как могла. Точно как Далси Шелби. Они были подругами — не разлей вода. Стелла ездила на блестящем черном «БМВ», купленном специально под ее блестящие черные волосы. И все в школе знали, что мама Стеллы, декоратор интерьеров (она жила в Роли, а Стелла — в Мэллаби, с отцом), оформила спальню дочери в виде зала кинотеатра, с экраном и аппаратом для приготовления попкорна. Фотографию этой спальни даже напечатали в каком-то интерьерном журнале.
На самом деле, когда Джулия вернулась в Мэллаби, она удивилась, что Стелла до сих пор живет здесь. Джулии всегда казалось, что богатые девочки из ее класса будут жить неординарной, волшебной жизнью. У них было все. Им были открыты любые пути. Человек, у которого столько всего, вряд ли согласится на меньшее, правда?
Как оказалось, корнем всех бед Стеллы была влюбленность: она влюбилась не в того мужчину. История стара как мир. Ее бывший муж изрядно подпортил ей жизнь. Мало того, что он ей изменял, так еще и растратил ее доверительный фонд. В результате своей эпопеи с замужеством Стелла превратилась в веселую, самокритичную женщину, работавшую в цветочном магазине, жившую в доме, который едва могла себе позволить, и пившую вино из пакетов. Иногда Джулия задавалась вопросом, а не хочет ли Стелла вернуть все назад? Отдала бы она все, чему научилась, за возможность снова стать той беззаботной девчонкой, которой завидовали все вокруг?
