Бегущая за луной полностью

— Это зеркальный лабиринт. Все любят зеркальные лабиринты! — Она развернулась и направилась к маленькому павильону. Она сама понимала, как бредово все это звучит. Но говорить о том, что случилось во вторник, совсем не входило в ее ближайшие планы. Он хотел ее, да. Она поняла это сразу, как только вернулась. Но сначала она скажет ему о дочери. Об их дочери. И это сразу изменит все.

Савьер догнал ее уже у павильона и купил билеты. Как только они вошли и ступили на неустойчивый пол, Джулия потеряла равновесие и налетела прямо на Савьера. Он взял ее за руку и потащил за собой на другой конец комнаты. Детишки, заходившие в павильон, обычно надолго задерживались в первой комнате и катались на деревянных волнах, так что в зеркальной комнате Джулия и Савьер оказались единственными посетителями.

Ей пришлось вытянуть руки вперед, чтобы не натыкаться на зеркала. Где дорожка, а где отражение? Где настоящая Джулия? Савьер шел сзади, а потом вдруг пропал. Джулия испуганно обернулась и крикнула:

— Ты где?

— Сам не знаю.

Она попыталась пойти на голос и сразу же налетела на зеркало, обогнула его на ощупь и оказалась в новом зеркальном коридоре. Мигающий свет стробоскопа еще больше сбивал с толку. Ощущение было такое, что они очутились в психоделической ледяной пещере. А ритмичная, тревожная музыка звучала, словно стук сердца.

— Если хочешь, я извинюсь и скажу, что жалею о том, что тебя поцеловал, — донесся откуда-то голос Савьера. — Но это будет неправда. Я о многом жалею, но не об этом.

Вот! Вот он где! Нет, он опять сдвинулся.

— Стой на месте, чтобы я тебя нашла, — откликнулась она. — Я не хочу, чтобы ты извинялся. Просто… просто я скоро уеду. Это уже окончательное решение, и его ничто не изменит. Если ты готов это принять, тогда…

Из соседней комнаты донесся взрыв детского смеха.

— Что тогда? — спросил Савьер. — Я могу поцеловать тебя снова?

— Я не это имела в виду. Ты еще многого не знаешь. — Она свернула в другой коридор и оказалась в тупике, похожем на зеркальную примерочную в магазине одежды. Джулия отступила обратно.

— Вот теперь все проясняется, — протянул Савьер. — В общем, я сам заронил тебе в голову эту идею, насколько я понимаю. «Тебе здесь осталось всего полгода. Поживи хоть немного». Или все так и планировалось с самого начала? Дождаться, когда останется несколько месяцев, и оторваться напоследок?

Джулия резко остановилась, словно громом пораженная. Почему все мгновенно пошло вкривь и вкось? Она пыталась сделать что-то хорошее. Хотела как лучше, а вышло как всегда.

— Ты думаешь, я на такое способна?

— Ты способна уехать на восемнадцать лет и ни разу не оглянуться. Ты не жалеешь об этом? — Теперь его голос удалялся.

Джулия рванулась вперед, твердо намереваясь его догнать.

— Это не я мчалась на всех парусах вперед, не оглядываясь. И откуда ты знаешь, что я не смотрела назад? Ты смотрел? Видел? Нет. И ты даже не представляешь, Савьер Александр, о чем я жалею и о чем не жалею, так что и не начинай говорить об этом. Ты вообще ничего не знаешь.

— Да, ты права. Я вообще ничего не знаю. Ты со мной никогда ничем не делилась. Все свои переживания оставляла себе. А теперь говоришь, что мы можем быть вместе, но только временно. Что дашь мне возможность узнать тебя поближе — при условии, что через полгода ты меня бросишь. Никаких обязательств. Никаких воспоминаний о нашем запутанном прошлом.

— Где ты? — крикнула Джулия в отчаянии.

— Хочу сообщить тебе одну вещь. Временно ничего не получится. И кстати, ты не так близко, как мне бы хотелось.

— Что это значит?

— Оставайся в Мэллаби, Джулия, и узнаешь.

Она услышала, как где-то скрипнула дверь, а потом хлопнула, закрываясь.

— Савьер? Савьер! — Она сумела выбраться из зеркального лабиринта лишь через несколько минут. Прошла через дверь и оказалась внутри вращающегося колеса. Ей пришлось пробежать через него, потом — мимо воздушных струй, и к тому времени, когда она вырвалась на волю, Савьера уже и след простыл.

Он все не так понял. Она пыталась объяснить ему, что лучше не заводить разговор о каких-либо отношениях, пока она ему не расскажет всего. Возможно, он ее возненавидит, когда все узнает. Она не имела в виду, что хочет с ним позабавиться безо всяких обязательств. Но он именно так и подумал и поспешил повернуть ситуацию в свою пользу. Представить все так, как удобно ему. Даже если бы Джулия и намекала на то, что он себе вообразил, Савьер все равно должен был радоваться, что добился, чего хотел. А вместо этого он заявил, что она сможет его получить только на его условиях. Если она останется в Мэллаби.

Неужели он думает, что она бросит все ради него?

Однажды она поверила, что он подарит ей счастье — и что в итоге?

Она пошла к летней эстраде, кипя негодованием. Злость на Савьера вернулась, и это было хорошо. Она ничего ему не должна. Теперь можно просто уехать. И ничего не говорить.

О боже. Если бы она сама в это верила.

Если бы он ее не поцеловал.

Если бы он ей не сказал…

Джулия только успела выйти из луна-парка, как вдруг услышала за спиной:

— Джулия! Джууууууууулия!