В лесу было мрачно и сыро. Только воздух казался более свежим, все остальное наводило на мысли о том, что скоро ночь, холод, страх. Ирбы шли по краю, но повозки все равно с большим трудом пробирались сквозь заросли высоких трав, колеса проваливались и застревали в верхнем слое гнилых листьев и еловых иголок, приходилось подталкивать, ломая и без этого усталые спины. Впереди были ратники с мечами на изготовку, они протаптывали и прорубали дорогу лошадям, за ратниками двигались земледельцы, после женщины и дети, и только потом повозки. Иногда лошади вдруг пугались чего-то, возможно чуяли волков или змей, начинали упрямиться, иногда заходили туда, где пройти дальше было просто невозможно. Извозчики злились, били хлыстами, ведь перегруженные телеги развернуть непросто, это обычно занимает много времени и усилий. До вечера ирбы прошли немного. Остановились, когда перед глазами возникло большое молодое болото. На обследования дальнейшей дороги понадобилось бы немало времени, поэтому приняли решение разбить лагерь прямо здесь, а дальше отправляться уже на следующий день. Мужчины быстро установили походные шатры, слава богам, такие у ирбов были всегда и в большом количестве. Многие остались еще с давних времен. Это были шатры Земеля и его дружины, тех времен, когда они еще не жили в одном месте больше года, тех времен, когда большую часть времени молодой братство проводило в странствиях... Сейчас подростки собрали хворост, женщины запалили костры, взялись готовить пищу. У каждого костра расположились по несколько семей, то были земледельцы и жены военных, сами же ратоборцы держались вместе, расположившись чуть в стороне, у отдельных костров. Похлебку вояки тоже сготовили сами, без участия жен, кто-то из них даже затянул веселую песню, друзья сразу подхватили и тогда стало ясно, что теперь уж песни не замолкнут почти до самого рассвета. Вождь поставил свой шатер недалеко от шатров своих воинов. С ним вместе, невдалеке от шатра, находились два советника, главный волхв, хозяйственник Ниакар, единственный с женой и сыновьями, а также воевода Геррам и лекарь Костоправ. Костер у вождя был один, собравшиеся сидели вокруг, над пламенем коптился котелок с кашей. - Вечер теплый, - заметил Ниакар. - Значит день нас ждет солнечный. - Да, - согласился воевода Геррам, - потеплело. - Ветер пропал, поэтому и потеплело, - подытожил Войдан, первый советник. Мунн хмыкнул, безнадежно махнул рукой в сторону Войдана, проговорил: - Потеплело потому, что у костра, а ветра не чуешь, потому что в лесу деревья защищают. - Середина лета, Мунн, - заворчал Войдан. - А ты говоришь так, будто уже наступила зима. - Для нас наступило время, которое гораздо хуже зимы. - Не сгущай краски. Тем паче, что зимой будет еще хуже! Мунн привстал, взял в руки ложку, помешал кашу в котелке, пару ложечек попробовал. - Ну как, ничего? - спросил Геррам, кашу готовил он, вместе с женой Ниакара. - Сойдет. А что касается зимы, то до нее еще дожить надо. Второй советник, по имени Грай, передернул плечами, поплотней закутался в волчонку, потер ладони одна о другую. - Ты-то точно доживешь, Мунн, - сказал он. - Вон смотри, мы еще кашу даже и понюхать не успели, а ты, видать, уже пол котелка вылакал. - Лжешь, я только ложечку! - Смотря что брать за ложечку? - Ложечка - она и у руннов ложечка. - Во-во. Лопата - это, так сказать, тоже ложечка... даже очень неплохая ложечка.
XII
