Весь следующий день до вечера ирбы, выйдя в степь, двигались в направление реки Мирии. В дальнейшем они хотели идти вдоль нее в направлении владений гиритов. Минувший день не принес ничего необычного, двигались осторожно, почти бесшумно. Несмотря на недавнюю победу, настроение людей было никчемным, отовсюду то и дело слышался плач женщины оплакивали погибших мужей и сынов. Многие уже испытывали недовольство, за глаза винили вождя, по глупости считая его решение пуститься в бега неправильным. - Когда достигнем владений гиритов, - говорил Земель, - армы от нас отстанут. - Точно, - поддержал Войдан. - Но до этого еще три дня, а с тем условием, что у нас теперь есть раненые, все четыре. - Армы отстанут, - усмехнулся Мунн, - гириты пристанут! - Четыре дня - это много, - согласился вождь. - Четыре дня - это очень и очень много. Войдан кивнул: - Они постараются не пропустить нас. - Да какое им дело!? - взорвался Мунн неожиданно. - Мы станем уже неприятностью для гиритов, какое до этого дело армам? Вождь покачал головой, проговорил усмехаясь: - Тогда ответь, зачем им нужно было уничтожать наше братство? Мы им что мешали? Или может наша исполинская крепость им свет закрывала?! - Видать, очень мешали, - сказал первый советник со вздохом. - Так начинаются большинство войн - без веских причин снаружи, а вот внутри... Мунн остановился, поднял указательный палец вверх, призывая послушать себя, молвил громко: - Неправда! Все войны начинаются из-за баб! На Мунна посмотрели с укором, а к разговору присоединился главный хозяйственник Ниакар: - Ну что? - потребовал он. - Кто из нас та самая баба? Мунн недовольно зафыркал, заворчал себе под нос: - Я же говорю о больших войнах, а то, что у нас - это так, легкая неурядица. И потом, откуда вы все-таки знаете, что эту войну начала не баба? - В чем-то Мунн прав, - сказал Земель мрачно. - Это не война, а так неурядица. Но вот на счет причины вы все ошибаетесь. Причина есть и очень даже веская. - Какая же? Земель долго вглядывался вдаль, собираясь с мыслями, наконец заговорил: - Армы хотят, чтобы их народ им доверял. Сам подумай, ведь на их землях существует чужое братство. Какие волнения проявятся в народе, ежели простые смертные прознают, что их военные не могут справиться с какими-то там ирбами. Народ может этого и не понять. А если так случится, то может начаться восстания и правителя свергнут. Воцарилось молчание. Вождь продолжил: - Это и есть причина. Вполне веская, и их нападение в таком случае оправдывает себя. - Но мы пришли сюда первыми! - оспорил Ниакар, правда тут же успокоился, поняв, что сказал нелепую глупость. - Так и есть, - поддержал Грай, второй советник. - Когда пришли мы, граница армов не распространялась на нашу крепость, это была ничья земля. - Правда-то правда, - согласился вождь. - Но мне дышать от этого не легче. Теперь вот мы ищем новое место. А они хотят нас уничтожить, чтобы вселить уверенность в сердца своего народа. Такова жизнь, у них нет другого выбора. Этим вечером снова вернулись в лес. Изнеможенные голодные и замершие, они решились на разведение костров. Натаскали воды из ручья, нагрели и помылись. Приготовили много пищи, наелись и разбрелись по шатрам. Ночь выдалась спокойной далеко не для всех, Костоправ даже не прилег - до утра возился с ранеными. За это время померли двое. Он намеревался спасти их, но, как ни старался, ничего не вышло. Еще у троих появились осложнения, не помогали ни мази, ни травы, ни чтобы то ни было еще. Условия были ужасными. Людям нужна была чистота, тепло и самое главное - людям нужен был покой, а его, как и всего остального, не было совсем. Кроме раненых в битве на холме, тяжело заболели еще несколько маленьких детей. Минувшим вечером одна женщина сломала руку, когда собирала хворост, перелом оказался открытым, в рану попала грязь, поэтому надеется на то, что она выживет почти не приходилось. В общем, работы у лекаря было хоть отбавляй, а об отдыхе он даже и не помышлял. Также всю ночь трудились несколько земледельцев и кузнец. Повозки после длительной дороги оставляли желать лучшего, обода колес трескались, одно колесо вообще сломалось. У одной телеги провалился пол, нужно было ставить заплату. - Зачем нам чинить повозки, когда все равно скоро помрем? - недоумевал Мор. - Верно, - согласился Ирек. - Лучше починим лопаты, чтобы хоть закопали! - Работайте, дурни! - ругался кузнец Родко. - Я не то я вас живыми закопаю! - Да мы работаем-работаем. - Ирек сжал челюсти. - Итак уже другие спят, а мы тут все работаем. - Только вот кому это понадобиться? - Вам и понадобится, олухи! Ирек перехватил двумя руками лопату, подмигнул Мору. Мор понятливо кивнул, подобрал с земли увесистую палку. Здоровяк Родко был к ним спиной, он, кряхтя, прилаживал к телеге починенное им колесо. Они подошли тихо, Ирек размахнулся и со всей силы ударил кузнеца лопатой по голове. Родко сидел как сидел, только вот колесо выронил. Мор и Ирек переглянулись, после чего один ударил несколько раз палкой, а другой лопатой. Родко наконец с храпом осел на траву. Они еще несколько раз ударили его ногами, Мор приложился что было мочи кулаком в нос. - Ну хватит, - сказал Ирек. - А то помрет. - Ну и хорошо! Вот старый урод! - Давай-ка торопись! Найди огниво и нагреби еды побольше! А я за теплой одеждой и оружием! Встретимся скоро, вон у того раскидистого дерева! - У какого? - Ну вон у того! Видишь? - Нет. А, это то, чья тень на змея очень похожа? - Какого еще змея? Бегом, Мор! Бегом! Мор пропал, густая тень поглотила его и вправду, как пасть страшного голодного змея. Ирек взвесил на руке лопату, сказал: - Эх, лопатка ты моя, двуручная. После ирб с силой бросил лопату в Родко, достал из-за пояса веревку и поспешил связать здоровяка, покуда тот не пришел в себя и не проломил беглецам головы той же самой лопаткой.
