Когда очнулся, Мерко ощутил сильную головную боль. Приоткрыв глаза, он увидел, что лежит в чистой постели, находясь в тесной комнатке, где было душно и пахло сыростью. Напротив него на стуле сидел человек, Мерко только никак не мог разобрать его лица, зрение еще полностью не восстановилось. - Очнулся? - спросил человек. - Ну и слава богам. Я уж думал, мы тебя убили. Слава богам. Слушай, ты уж прости за то, что произошло, но я правда подумал, что ты вор. А у тебя в заплечном мешке ничего не оказалось. Да и посчитал я потом уток еще раз и понял, что все на месте. Сам понимаешь, видок у тебя еще тот, вот я и подумал. Сейчас все кругом воруют, поэтому я испугался. Да и не за себя, а за детей. У меня восьмеро, погибнут, ежели всех уток моих разворуют. Но ты меня уж прости, слышишь. Сам я себя не прощу, может хоть ты... Будешь жить у меня, хоть до конца лета, пока не выздоровеешь... - Совсем вы озверели, - прошептал Мерко, губы еле-еле шевелились. - За утку убить готовы. Люди. - Жизнь такая. Ничего не поделаешь. Чтобы твои дети выжили, ты целый день трудишься, а злость в тебе копиться, потому что никто этого не ценит. Особенно... дети. А когда твои усилия не ценят собственные дети, то это самое плохое, что только может быть. Тебе меня не понять, но это так и есть на самом деле. Уж поверь. А злость она копится и девать ее некуда, вот и наступает момент, когда терпение лопается, и все накопленное выплескивается наружу. Тут уж с собой ничего не поделаешь, лишь потом задумаешься и задашь себе вопрос: "А откуда ж во мне столько гнева?" Эх, жизнь такая у нас. - Люди вы такие, поэтому и жизнь у вас такая. - Да мы-то причем... - В лесу лучше. В лесу никто не бьет просто так. - Брось. В лесу плохо, там опасно. Ты себе не представляешь, как там опасно. Звери, голод, холод, нечисть различная... В лесу и недели не протянешь, в первую же ночь сгинешь. Ты из нашего города? - Нет. - Оно и видно. Какой-то ты не такой. Будто и впрямь издалека прибыл. Но ты лежи, лежи. Теперь у тебя есть, где жить. Я тебя не отпущу, пока не вылечишься, надо же свою вину перед богами чем-то исправить. - Я ищу девушку. - В этом я тебе помочь не смогу. Я, кроме огорода, ничего не вижу, так и знай. А что за девушка? - Красивая. - Надо думать. Ты сам красивый, и она значит тоже. Но красивых много. Даже очень много. Просто сегодня эта кажется самой лучшей, а завтра другая. - Нет. Когда так - это не по-настоящему! - Да? Ну да ладно. Может быть... но я не верю. Она что ли от тебя сбежала? Ирб хмуро кивнул: - Ушла. Не сказав куда. Наши пути разошлись. Я, если честно, сам сомневаюсь, стоит ли искать, ежели она решила, что нам лучше идти разными дорогами... - Значит, дала тебе понять, что ты ей не нужен? - Да. На лице земледельца появилось мечтательное выражение, он тихо с выражением произнес: - Сердце девушки загадка - если даже любит сладко, все равно ответит нет... Земледелец вздохнул. Мерко услышал, как тяжко он это сделал. - Ты, парень, не кручинься, успеешь ее еще найти. Сейчас тебе надо подлечится, сил набраться. Не ее, так другую найдешь. - Но мне нужна она! - Будет тебе она. Не он, не оно, а она. Они все - она. - Я должен идти и искать ее. - Пойдешь искать. Не его, не их, а ее. Лежи. Ты умрешь зазря. Недостойно умирать из-за бабы. Это недостойно мужчины! Ты молод, у тебя еще многое впереди, нельзя тебе так. Я как на тебя взглянул, так сразу подумал, какой-то странный. Ты как безвольный. Идешь и спишь на ходу. Так же нельзя... Тем паче, что из-за бабы. - Я должен. - Как тебя хоть зовут? - Мерко. - А меня Ородол. Ты арм? - Нет. Я из ирбийского братства. Мы ваши союзники. - Из ирбийского? Что-то такого не припомню. Далеко что ли? - Да нет, просто оно очень маленькое. Мерко приподнялся на локтях, посмотрел на руки. Они были исцарапаны, все в кровоподтеках. Он чувствовал, что все его лицо опухло, а кости ломит так, как будто били целую вечность. - Стой! Ты куда это собрался!? Заметив, что меч и котомка лежат на полу у кровати, Мерко протянул руки и поднял их. Тело снова стегануло свирепой болью, но он мужественно выдержал, даже не пискнул. - Надо идти, - сквозь зубы прошипел он. - Зачем? Ты должен лечиться, тебе надо побольше лежать! - Надо идти. - Куда!? Ты же на ногах не стоишь! А ведь скоро уже вечер! Куда ты к ночи!? Я тебя до конца лета собирался кормить за то, что мы сделали, а ты уже уходишь! Сколько ж в тебе силы!? Мерко шатало из стороны в сторону, тошнило, перед глазами все прыгало. Руки и ноги почти не слушались, в ушах стоял непрерывный звон. - Надо идти, - прохрипел он, когда добрался до двери, после чего постоял немного и обессилено рухнул на пол.
XIV
