К губам поднесли баклажку. В рот полилось что-то холодное, заломило зубы. От горечи свело челюсть, но Мерко, хоть и с трудом, но сделал первый глоток. Горло ожгло, словно огнем, ирб кашлянул, обхватил руками шею.
— Во! — восклицал кто-то. — Сразу зашевелился! А то лежал, как мертвый!
— Что это? — прохрипел Мерко сипло.
— Пей еще! Давай-давай! Я смешал для тебя кое-какие травы, по скорому сварил лечебную настойку…
— Турифей? — прервал Мерко.
— Турифей-Турифей, а кто ж еще? Конечно, это я. И все мы здесь, рядом с тобой. И Тора, и Аран, и Ягр, и Вемлян, и Творюн, и Тунга, и Бхурана, и Мас, и даже Друм… ну и я, естественно… Все мы целы благодаря тебе, мальчик мой!
Ирб зажмурился и сделал еще один глоток ужасной настойки.
— Что случилось? Почему… благодаря мне?
— Потому что! Ты завалил чудище, ударив камнем по голове!
— А потом?
— Потом ты сам упал головой вниз… Ну ничего. Все будет в порядке. Тебе уже лучше, разве сам не замечаешь?
Ирб застонал:
— Замечаю. Лучше просто некуда…
Зажгли факел. Пещера осветилась, по стенам побежали пьяные кривоглазые тени. Мерко не видел ничего кроме плывущих кругов и густых бликов, но головная боль все же ощутимо отступала, по телу разливалось нежное трепетное тепло.
— Что ты налил мне, маг?
— То, что тебе было надо, — заверил Турифей. — Все хорошо.
Мерко чувствовал, как боль оставляет его, уступая место сну, но на этот настоящему: мирному, безмятежному, приносящему отдых.
— Смотрите у него даже щеки порозовели!
— Это ж вроде как ссадины опухают?..
Путь продолжили только спустя несколько часов, когда Мерко окончательно пришел в себя и смог передвигаться, не падая.
Впереди шли Творюн, Ягр и Вемлян. Гонг как всегда указывал дорогу, северянин о чем-то поучал сына, а мальчик внимательно его слушал. За ними, чуть отставая, Тунга, Бхурана и Мас. В хвосте плелись Мерко, Аран, Тора и Турифей, а окончательно замыкал шествие гигантский пес.
— Друму тоже здорово досталось, — жалостливо произнесла Тора. — Вон смотри, как он хромает на заднюю лапу.
— Я помню, — кивнул ирб участливо, — он бился храбро.
— Храбрость иногда подводит, — напомнил Турифей мудро.
— Но без нее мы ничего из себя не представляем, — оспорил Мерко. — Сам подумай, что было бы, если бы все вокруг стали последними трусами?..
— Тоже верно, — согласился Волшебник спустя некоторое время. — Но я не о последней трусости, я об осторожности.
Тора обернулась, выставила факел на вытянутой руке, еще разок посмотрела на Друма.
— Старик говорит, — сказала девушка, — что у пса сильно ранена лапа.
Турифей топнул ногой, рявкнул, правда получилось совсем даже не злобно:
— Не называй ты меня «старик»! Сколько раз еще говорить! Мне это не нравится! Поняла? Мне это не нравится!
— Ладно. Подумаешь, «старик». Я думала, тебе это по душе. Хорошо, больше не буду. Раз так, то больше не буду. Уговорил.
— Вот и запомни.
Мерко кашлянул:
— Так что там на счет лапы?
Тора развернулась, они снова пошли прямо по коридору. Впереди себя видели отдаляющийся огонек факела.
— Дед говорит, что ранена лапа… — вспомнила наконец девушка.
Спустя некоторое время на их пути встретилась довольно бурная речушка. Ее поток выбивался из одной стены, пробегал поперек коридора и исчезал в выемке другой стены.
— Можно попить водички, — закряхтел Турифей, наклоняясь. — Сейчас, сейчас я напьюсь вдоволь! Ах, как хочется пить. Как же хочется пить! А водичка здесь какая, наверное, вкусная, сладенькая, прозрачная, мягкая…
— Смотри, чтобы не унесло! — засмеялась Тора.
Волшебник набрал воды в ладони, поднес ко рту. Сделав один глоток, он сразу изменился в лице. Глаза сначала сузились, он побледнел. В следующее мгновение маг уже вовсю плевался, кашлял, вытирал мокрые руки о портки.
Тора звонко смеялась, большие раскосые глаза наполнились радостью. От возбуждения девушка начала махать руками, топать ножками.
Старик, не переставая отплевываться, качая головой, сказал:
— Что-то ты больно развеселилась. На тебя это не похоже.
— Почему это не похоже? — Девушка вскинула тонкие изогнутые бровки. — Ответь-ка.
— Ну… потому что, — потянул старец. — Обычно ты хмурая, как осенняя туча… или вообще серая… как грозовая.
Мерко весело рассмеялся. Сначала взглянул коротко на старика, затем надолго задержал взгляд на Торе. Все еще смеясь, он стал осторожно перебираться на противоположный берег.
Тора стояла серьезная, надув щеки. Глаза сузились, сверкали во тьме, будто камень в посохе Турифея.
— Не отставай, — подбодрил Турифей с усмешкой. — А то еще потеряешься, мало ли что.
— За собой следи… дед…
Ирб безостановочно хохотал уже на всю пещеру. В тот момент он забыл обо всем, и о головной боли, и о Красном Ветре, и о том как много еще им предстоит сделать в ближайшем будущем.
К середине дня путники наконец выбрались из подземных пещерок. Перед ними раскинулась широкая долина, поросшая лесом. Они оказались на некоторой возвышенности, поэтому сейчас их взорам подчинялась большая часть котлована Рана. В самом центре долины возвышался мрачный, наводящий страх, Черный Замок…
